Улыбка постепенно исчезает с моего лица, а поток слёз превращается из капель в ручейки. Становится дурно, особенно тогда, когда я слышу смех Амирханова.
– Теперь, отвезите его куда-нибудь. Девочка насытилась свободой брата.
– Шлюха и есть шлюха. Она бы тебе ещё тогда отдалась, стоило только надавить.
– Миша, зачем ты такое говоришь? Я работала, старалась для нас.
– Работать проституткой – не трудно. Давай, расскажи об этом Латифу, покажи всё, что можешь. Чао. – Водитель с братом покидают кабинет. А я стою в замешательстве.
Слёзы постепенно утихают, а взгляд становится пустым.
– Благородная проститутка? Такую информацию о тебе не нашли.
– Я ничем таким не занималась. Ясно вам? – Закусываю нижнюю губу, смотря в окно, от куда видно, как уезжает машина с Мишей.
– Ты действительно благородная, раз спасла конченного наркомана, который даже не поблагодарил тебя за это.
– Когда?
– Что когда?
– Когда вы хотите трахнуть меня? – Без стыда спрашивает Изабелла.
– Сегодня. Ты можешь пока что сходить в душ, а потом ждать меня в спальне. – Латиф подходит ближе, просовывает руку под моё платье, от чего я вздрагиваю.
Глава 2
Латиф коснулся своими губами моей шеи, задирая платье выше. Он отодвинул край чёрных простеньких трусиков, проводя пальцами по интимному месту.
Отвожу взгляд в сторону, тихо жмурясь от неприятных мужских касаний.
Я знаю, что поступаю безумно. Все вокруг говорят, что люблю свою свободу, что нельзя так поступать — отдавать свою честь кому попало. Но я настолько устала от этой тяжести долга, от страха, что всё разрушится, если я не сделаю что-то кардинальное. Это — мой последний шанс. Мой брат хочет жить спокойно, он не заслужил страдания из-за моей ошибки. Мне кажется, я должна принести себя в жертву ради его спасения.
Он — не мой идеал, он мне совсем чужой. Я даже его не люблю. Но я верю, что это временно, что я сделаю всё ради нашего будущего, ради этого прощения, которое он даст. Он диктует свои условия, и, может быть, я даже не надеюсь, что он меня полюбит — я лишь хочу, чтобы он простил мне мой поступок, чтобы это стало началом новой жизни.
Мне страшно. Каждое утро я просыпаюсь с ощущением, что я иду по краю пропасти. Я боюсь, что не выдержу этой тяжести, что всё разрушится, что я проиграю. Но дальше я не вижу другого выхода. Иногда кажется, что я взяла на себя слишком много, что цена слишком велика. Но тогда думаю — может, так я хотя бы забаюкаю свою совесть, хоть немного избавлюсь от чувства, что я должна этому человеку.
Если бы у меня было хоть немного выбора, я бы не пошла на это. Но я хочу верить, что ради свободы, ради братской любви и прощения — я делаю правильный шаг. Пусть это будет временно. Пусть в конце концов всё образуется. Главное сейчас — выстоять, не сломаться. И надеяться, что завтра всё будет лучше.
Латиф медленно отдаляется от меня, и в молчании провожает сначала до спальни, а потом и до ванной комнаты, где выдаёт полотенца.
Он неспешно выходит, оставляя меня одну, со всеми мыслями. Я плачу, прихожу в себя, смываю потёкшую тушь и ухожу в спальню, где осторожно присаживаюсь на большую кровать.
Светлые тона с теплом окутывают меня, свет светильника – даёт надежду на успокоение, но я слышу шаги. Амирханов заходит в комнату и усмехается. Подходит ближе, убирает несколько прядей волос за ухо и холодно касается шеи своими губами, заставляя меня лечь на постель.
Я падаю на мягкую кровать и чувствую, как мне становится тяжело. Латиф начинает дышать чаще, отбрасывая махровое полотенце куда-то в сторону. Молча терплю, вжимаюсь в постель и на этот раз чувствую, как мужчина постепенно проникает в меня одним пальцем.
– Ты очень тугая для проститутки. Я поражён. – Он усмехается, вытаскивает из меня палец и начинает раздеваться.
Его тело смуглое, вполне накаченное, но не имеет кубиков на животе, как думают многие, лишь тугой пресс. На руках отчётливо видны вены.
Тяжелое, прерывистое дыхание. Взгляд застыл на потолке, пытаясь найти точку, за которую можно зацепиться, чтобы не сойти с ума. Мысли скачут, обрываются, путаются в клубке ужаса и неверия.
Не может быть. Этого просто не может быть. Это какой-то сон, кошмарный сон, я проснусь сейчас, в своей кровати, и всё это исчезнет. Пожалуйста, пусть я проснусь.
Он чужой. Я не знаю его. Он даже не смотрит мне в глаза. Он видит только тело, а меня... меня здесь нет. Я просто вещь.
Почему я не кричу? Дай мне крик, сделай что-нибудь! Но горло сжато тисками, воздуха нет, только короткий, свистящий звук на вдохе. Я парализована этим страхом. Он такой большой и сильный. Если я дернусь, если попытаюсь сопротивляться, будет только хуже. Он может ударить. Может убить. Надо просто лежать. Лежать и ждать, пока это кончится. Перетерпеть.