Это невыносимо. Это не то, о чем я читала в романах или думала в тишине ночи. Это не про нежность и любовь. Это про боль и унижение. Я просто кусок мяса, который сейчас разорвут.
Я ненавижу своё тело сейчас. Оно предало меня. Оно слабое, дрожащее. Оно позволяет этому случиться. И я ненавижу его за это. И ненавижу его. Этого незнакомца с пустым взглядом. Он отнимает у меня всё. Первый раз, который должна была быть с любимым. Доверие. Ощущение безопасности. Всё. Он ворует куски моей будущей жизни, которую я уже никогда не получу.
После этого я уже никогда не буду прежней. Я сломана. Как я посмотрю в зеркало завтра? Как я смогу прикоснуться к себе? Как я позволю прикоснуться к себе кому-то другому, когда-нибудь, если это вообще случится? Он убивает во мне всё светлое, что было.
Пожалуйста, остановись. Просто остановись. Уйди. Услышь мои мысли, если не слышишь моего голоса. Увидь, что я здесь, я живая, я боюсь, мне страшно. Пожалуйста...
Сознание начинает уплывать. Это защита. Тело не выдерживает.
Потолок плывет. Тусклая полоса над шкафом... она такая длинная... нужно следить за ней... считать... один... два... не думать о том, что внизу... не чувствовать... уйти отсюда... уйти глубоко внутрь, где он меня не достанет...
Я просто хочу исчезнуть. Но мне приходится, приходится делать это во имя брата.
– Да что с тобой не так? Чего сжалась так, словно тебя впервые трахать будут? – Латиф отстраняется, строго смотря на меня.
– Это будет мой первый раз.
– Не коси под дурочку. Я не мальчишка, чтобы в сказки верить.
– Это правда. Мне сейчас незачем врать. – Мужчина тяжело вздыхает, словно находится в полной безысходности.
– Да, этого мне только не хватало. – Он встал с постели и просто ушёл, оставляя меня совершенно обнажённой в постели.
Амирханов, не стесняясь никого, а быть точнее меня, вернулся обратно, но уже в трусах, с двумя бокалами, и разными бутылками.
– Вино тебе, виски мне. Расслабишься, отдохнёшь, а потом сможешь получить удовольствие.
– А если мы сделаем всё быстро, это закончится? – Я сажусь на кровати, закрывая тело белоснежным одеялом.
– Нет. Ты подписала контракт на один год. И даже продлишь его.
– Сколько я стою?
– Что?
– Сколько стоит моё тело? Сколько вы отдали за колёса, которые я проколола? – Поворачиваю голову к нему, внимательно всматриваясь в мужское лицо.
– Двести тысяч долларов.
– Почти семнадцать миллионов рублей. Не дурно. – Беру у Латифа из рук бокал с вином и полностью его выпиваю. Он доливает ещё, сам же выпивает совсем немного виски, в тот момент как я уже начинаю пьянеть. – Что будет, если я забеременею в течение этого года?
– Во-первых, ты должна пить противозачаточные, во-вторых, по договору, решения по поводу ребёнка принимаю я. Если ты рожаешь, ребёнок остаётся со мной. Измена – брат в тюрьме, попытка бежать – брат в тюрьме, отказов тоже не может быть.
– Почему вы не сказали мне об этом раньше?
– А должен был? Ты держала договор в руках, могла прочитать. – Я тяжело вздыхаю, допиваю третий бокал вина и отставляю сосуд в сторону. Действительно, плакать уже не хочется.
Пока я возвращаюсь в постель, всё ещё зажимаясь под одеялом, Латиф достаёт из прикроватной тумбочки ягодную смазку с ярким ароматом, и капает себе на руку.
В голове гулкая, навязчивая мысль: «Сейчас это произойдет. Просто надо это пережить». Я смотрю на потолок, на котором играют блики от уличного фонаря, и стараюсь концентрироваться на них, а не на том, что происходит здесь. Его дыхание громкое, чуждое, его запах — незнакомый и резкий, смесь парфюма и алкоголя.
Он что-то говорит ласковое, кажется, пытается поцеловать, но его слова долетают до меня как сквозь толстое стекло. Они пустые, лишённые смысла. Я механически улыбаюсь в ответ, и эта гримаса кажется мне чужой на моем лице. Внутри все сжалось в холодный, твердый комок.
«Зачем я это делаю?» — проносится искра паники. Потом рациональization: «Так надо. Все через это проходят. Надо же когда-то». Но эти мысли не согревают. Мне страшно. Не от боли, которая вот-вот начнется, а от чудовищной близости с абсолютно чужим человеком. Я чувствую его кожу, его руки, и мне хочется отодвинуться, свернуться калачиком, стать маленькой-маленькой.
Латиф наносит холодную смазку на свой член, добавляет пару капель мне, размазывает и медленно проникает в меня, параллельно лаская клитор.