Врач со шприцом отошел на несколько шагов назад. Зато вернулся тот, с кем я разговаривал до этого. В это время Анна уже слизывала кровь с моей раны одновременно ее залечивая и возвращая клыки на место — обратно в мою ничего не чувствовавшую уже руку.
— Ей нужен наркоз. Мы не сможем оперировать если она будет в сознании. Она просто не переживет этого, — врач снова пытался достучаться до меня.
— Режьте! Она справится, я же сказал! — внушать что-либо было уже не нужно.
Второй врач подошел к нам с боку. Живот в нескольких местах был уже синий. Дети почти не двигались, но сердцебиения я слышал… Точность с которой действовал врач в нынешней ситуации меня поражала. И это помогло мне отвлечься от боли, которую причиняли клыки все еще сжимающие мою руку. Вот только теперь к ним добавились еще и когти.
Одно резкое, но точное движение, и комната очередной раз потонула в крике, краем глаза я заметил в дверях Джонатана. Он стоял, сжимая голову руками, из носа и ушей текла кровь. На меня же этот крик не повлиял, либо это благодаря тому, что я был слишком близко к ней, либо она контролировала себя, на сколько могла в сложившейся ситуации. За спиной Джонатана стояла Лиса. Выглядела она в разы лучше, чем он.
Комната уже давно пропиталась запахом крови и лекарств. Руки врача, начавшего экстренную операцию тоже были в крови, в принципе, как и ткань, что застилала постель. Клыки продолжали терзать мою руку, изредка делая короткие глотки, но тело не двигалось. На ее лице проступили соленые дорожки влаги. Глаза были плотно зажмурены. Я не отводил взгляд от ее лица, стараясь не смотреть на врача. Двое других стояли в стороне ожидая своей очереди. Когда ее тело дернулось, врач выронил скальпель.
— Черт! — сразу подошел другой, с чистым инструментом, — первый раз провожу операцию на живую, без должного оборудования. Если она погибнет, я не стану нести ответственность!
— С ней все будет в порядке! Не отвлекайся!
Врач продолжил операцию. Когда я вернул взгляд на Анну, она смотрела на меня. Соленые дорожки продолжали расти. Спустя еще минуту к нам подошел один из врачей. В руки ему был передан первый теплый комочек.
— Это мальчик… — за этим последовал мокрый хлюпающий звук, и что-то приземлилось на пол в паре шагов от кровати. А врач продолжил работу.
Ребенка сразу унесли. Я слышал, как сердцебиение отдаляется. А тело рядом со мной расслабляется. Руки соскользнули и больше не удерживали мое запястье, а челюсти разжались, оставляя после себя не малого размера отметину. Анна потеряла сознание…
— Что с ребенком? Почему он не кричит? — Джонатан все еще стоял в дверях, не решаясь переступить порога.
— Не мешай! — я тоже переживал, поэтому оставляя Анну, двинулся в сторону ребенка, — они выполняют свою работу!
Несколько шагов который нас разделяли дались мне с трудом. Когда я подошел к столу, за которым врачи обтирали ребенка, он заплакал. Комната повисла в тишине, и каждый наслаждался этим звуком.
— Здоровый мальчик, ждем второго ребенка, — женщина протянула мне сверток, в котором еще мокрый и немного синий лежал ребенок, — поздравляю папочка!
Он был прекрасен. Черные волосы немного завивались. Глаза были закрыты — он продолжал плакать. Никогда прежде мне не приходилось держать на руках настолько маленьких детей. Я боялся что-либо сделать не так или взять его неправильно. Из-за своей силы я совсем не чувствовал его веса, казалось он невесом.
— Мальчик! Принимай! — женщина, что отдала мне ребенка пошла за вторым. Но не успела и дойти, как он заплакал.
— Ну вот и второй крикун, — ребенка вытерли и тоже протянули мне.
Стоя с двумя детьми на руках я не знал, что делать. Они оба плакали и оба были прекрасны. Черные волосы и пухлые щечки, беззубый рот и такой звонкий голос. В моей груди что-то щелкнуло, от осознания того что я держу в руках часть себя. Пусть я не являюсь их отцом, но они мои дети. Они моя кровь. Они мое продолжение. Эти дети всегда будут частью меня, и я буду для них отцом. Кто бы что не говорил. Я их отец…
— У нас проблемы! — один из врачей подошел к Анне.
Услышав слова я передал обоих детей женщине, а сам направился к ним. Анна была все еще без сознания. Ее лицо было серое. Волосы и лицо были мокрые от пота и слез, на лице остатки крови.
— Что происходит? — я взял ее за руку, стараясь привести в чувства.
— Она теряет много крови! — пульс врача зашкаливал, сейчас он был громче чем крик детей в нескольких метрах, — Я предупреждал что это опасно!
Он продолжал оперировать, но уже не так уверенно, как в начале. Нет, его руки не дрожали, твердые и четкие движения выдавали в нем специалиста, но вот на лбу проступил пот, и дыхание сбилось.