— Пап, — усмехнулся лейтенант.
— Отставить спорить с генералом, — отчеканил старший Саттор, и Рик ответил:
— Есть отставить спорить.
— Звено бунтует? — уже с нескрываемым любопытством спросил Георг.
— Еще как, — криво усмехнулся Рик.
— А ты?
— Я же Саттор, пап, ни под кого гнуться не собираюсь, ну и их сгибать не хочу. Пободаемся пока, а там видно будет, у кого лоб крепче.
— Правильно, — одобрил генерал. — Если сумеешь переупрямить и научишь себя уважать, то будет именно так, как я тебе сказал – звание и корабль. А начало карьеры, считай, уже положено. Так, а что там со вторым раздолбаем?
Рик негромко рассмеялся и ответил:
— Раздолбай теперь не раздолбай, он целый начальник службы безопасности принца.
— Да ну-у, — генерал лег, подпер щеку ладонью и объявил: — Вот тут даже не вздумай упускать подробностей, я уже в нетерпении.
— Хорошо, — хохотнул Рик.
Они проговорили почти до рассвета, и, вернувшись в свою комнату, лейтенант Саттор думал, что давно не был так открыт и искренен, как в эту ночь, разговаривая с отцом. Душой он и вправду отдыхал.
Нежданная встреча
Суоре была небольшой и малозначимой в Альянсе планетой. Суоряне не лезли в большую политику, не желали быть активными участниками, и к себе особо близко никого не подпускали. Общих законов придерживались, в помощи не отказывали, но, в отличие от тех же землян, не спешили посылать свой космический флот для участия в военных акциях Альянса. Чаще они брали на себя дипломатическую миссию, предпочитая решать спорные вопросы разумным словом, а не ударной силой. Но зато оборонная система Суоре была одной из мощнейших, благодаря тому, что все усилия были направлены на собственную безопасность.
Тому была причина. Когда-то Суоре сильно пострадала от попыток колонизировать ее. Нападения были частыми, и защиты искать оказалось особо негде, потому что планета находилась в окраинной галактике, которая хоть и входила в Альянс, но именно его власть на Суоре признавать отказывались, желая сохранить самостоятельность. Альянсу же эта планета была нужна. Ее развитие и расположение делали из Суоре что-то вроде заставы на незримой границе Альянса. Совет многократно вел переговоры с суорянами, и столько же раз получал отказ от союзнического договора. Однако ситуация, в конце концов, сложилась не в пользу суорян.
Нет, Альянс не давил на упрямую планетку, и военную поддержку готов был оказывать, но не безвозмездно. Так что ради пункта о защите обобщенными силами Альянса и ради сохранения свободы и независимости, как и жизни обитателей, Суоре все-таки сделала важный шаг, и все нападки на нее были отбиты космическими флотами Стронна и Пангвеи.
Суоряне выдохнули с облегчением, но так и не пустили Альянс на свою территорию в полной мере, как и не спешили принять активное участие в жизни союза, куда успели вступить. Их мнение всегда оставалось независимым, и подкупить жителей Суоре было невозможно. Нельзя сказать, чтобы их сильно любили, но и игнорировать не спешили. Все-таки и один голос в Совете – это уже «плюс еще один голос», а он может стать решающим.
Впрочем, Совет относился к причудам Суоре спокойно. Их оборонная промышленность играла не только на пользу родной планеты, но и на пользу всего Альянса. Граница с этой стороны, так сказать, была надежно укреплена, и каждое поползновение в эту часть Вселенной отслеживалась, фиксировалась и своевременно блокировалась суорянами. А в остальном, их особо и не трогали – в Альянсе было достаточно других участников.
Как и на Земле, на Суоре была монархия, но имелись и существенные различия. Империя землян не была раздроблена на провинции, где правили принцы крови. Родственники и дети императора Геи занимали высокие посты, но не являлись главами четко разделенных границами территорий, подчиненных монарху, как это было на Суоре.
Принцы имели право на принятие собственных законов, прежде одобренных монархом. Однако это не были наследственные должности. Наместников император мог менять, если его не устраивало то, как принц управляет доверенной ему территорией. И со смертью наместника его наследник отправлялся служить Суоре там, куда ему указывал государь, а главой провинции становился другой принц. Впрочем, если монарх был доволен отцом, и сын следовал его пути, то он мог и занять освободившееся место – всё зависело от решения императора.
Принц Бьяр был наследным наместником, но, в отличие от привычной схемы, занял место отца при его жизни. Принц Тарве уступил место сыну по собственному желанию и с согласия императора. И Бьяр не обманул ожиданий. Он был умен и прозорлив, а еще принципиален и отзывчив, но, главное, его верность господину не подлежала сомнениям, и его высочество заслужил право стать хранителем одной из древних реликвий Суоре.