— Хорошо, — хрипло ответил Егор. — Сейчас просмотрю.
— У тебя всё в порядке? Ты кажешься взвинченным.
— Со мной всё хорошо. Мы беседуем, — сказал Брато. — Изучайте данные, Вир.
— Куда ты ее увез? — все-таки не удержался от вопроса помощник.
— Задай этот вопрос принцу, он знает, — холодно ответил бывший курсант и отключился.
Вернувшись в машину, он уже старался не смотреть на девушку, лежавшую на так и не поднятом сиденье.
— Скоро я избавлюсь от тебя, — заверил ее Егор. — И полетишь ты на хрен, детка.
Распаковав присланную информацию, Брато открыл контакты и, прокрутив их, вернулся к тому, с кем громила… как его, Велес, кажется, связывался в последнее время. Егор скосил глаза на Ильсу и поджал губы, вдруг подумав, что она почувствует, когда очнется и поймет, что ее группы больше нет, и выжила она одна?
— Да что ты можешь чувствовать? — криво усмехнувшись, произнес Брато. — Чтобы чувствовать, нужно иметь сердце, а у тебя там просто насос для перегонки крови. Отряхнешься и пойдешь дальше. Тебе не привыкать… Лиса.
Он отвернулся и активировал контакт нанимателя. Тот отозвался быстро, наверное, сидел там и ждал, пока его посланцы отдавали свои жизни за чужую жадность и наглость.
— Кто это? — настороженно спросил мужчина, судя по голосу, не молодой.
— Я из группы Велеса, — уверенно ответил Брато.
— Почему не сам Велес? Вы достали ее?
— Велес погиб при отходе. Уйти сумел только я.
— Реликвия у вас? Вы ее достали или нет?
— Да, — скосив глаза на Ильсу, усмехнулся Егор. — Она со мной. Где встретимся?
— Астродром за Дирби, мой катер стоит там. «Светоч Ликая».
— Понял, — ответил Брато. — Буду через полтора часа.
Он отключился и устремил взгляд перед собой. Ликай…
— Что это такое? — прошептал он, теребя мочку уха. — Надо посмотреть.
Теперь он отправил запрос, а после усмехнулся:
— Попался, мразь.
Ликай – священная гора на Триолле. Планета располагалась в Млечном пути и была непосредственной союзницей Геи. Триолла не входила в состав Альянса, но дружбу с Землей триолльцы ценили. Во-первых, как ближайшие соседи, земляне могли оказать помощь очень быстро, а за ними шел уже весь Альянс, повязанный договором. А во-вторых, был Гориан – одна из планет основавших Альянс. Древняя могущественная и высокоразвитая цивилизация. Императорский род Геи происходил с Гориана, и земляне сами просили его возглавить их. Гориан покровительствовал Земле, и это добавляло ей веса. Земляне же от дружбы с Триоллой тоже имели свою выгоду, потому союзнический договор был подписан без долгих размышлений.
Егор хмыкнул – узнать имя нанимателя стало делом нескольких минут, но сейчас углубляться в поиск он не стал, это было удобней сделать по другим каналам. Брато убрал коммуникатор и потянулся. Теперь надо было сделать так, чтобы Ильсу забрали. Она нанимателю без реликвии не нужна, потому мог и бросить девушку на Суоре.
— Попробуй не взять, — криво ухмыльнулся бывший курсант. — Ты у меня с орбиты хрен вылетишь.
В который уже раз поглядел на Ильсу, он вернул кресло в сидячее положение. Веки девушки вдруг дрогнули и поднялись, и Брато встретился с бессмысленным взглядом. Егор гулко сглотнул и позвал помимо воли:
— Ильса.
Она не ответила, сознание наемницы еще не вернулось к ней полностью. Рот Ильсы приоткрылся, но хотела ли она что-то сказать, или же просто облизать губы, понять было невозможно.
— Черт, — тихо выругался Егор, избавившись от оторопи.
Он достал из кармана шприц-тюбик и стянул зубами колпачок. После вколол содержимое шприца в плечо наемнице.
Лиса снова посмотрела на него. Глаза ее вдруг расширились, будто она узнала бывшего курсанта, а может, это было из-за укола, но снотворное быстро взяло свое, и веки девушки сомкнулись. Егор выплюнул колпачок и произнес:
— Сладких снов, детка.
Выдохнув, он усмехнулся и покачал головой. Затем приоткрыл дверцу вейлона, выкинул шприц и активировал систему управления. Пора было ехать на место встречи с посредником. И теперь Брато хотел закончить свою личную операцию побыстрей и избавиться от соседства девчонки, до сих пор имевшей над ним власть.
— С ума сойти, — фыркнул Егор, поднявшись во второй эшелон.
Он гнал, стараясь не думать о тех эмоциях, которые пережил совсем недавно. Ему было стыдно за эту слабость. Рик бы, наверное, не понял. Да и Бьяр, скорей всего, тоже. Он и сам отказывался себя понимать, потому что точно знал, что единственное чувство, которое осталось у него к Ильсе Романовой – это ненависть. И ничего больше. Ничего!
— Ничего, — словно уговаривая себя, произнес вслух Егор.