— Почти, — деловито ответила его жена и вернулась к сбору корзины для пикников, которую семейство не использовало уже… года два-три.
— Жду в машине, — сказал генерал в более привычном жестком тоне. Открыто выражать чувства он не привык, потому, почувствовав себя неловко, вновь скрылся за привычной броней. Жена и дочь не возражали.
А спустя десять минут они уже выехали из Увельска. Отчего-то Ильса ждала, что они обогнут академию и устроятся на берег Увельки – реки, протекавшей за учебными полигонами. Девушка закрыла глаза, ненадолго отключаясь от действительности, и вдруг перед ее внутренним взором опять появился курсант с необычными глазами, когда-то вызвавшими оторопь, а потом, что было потом, она помнила смутно… Ильса прерывисто вздохнула и посмотрела в окошко.
Они ехали в противоположную сторону от академии, и генеральская дочь почувствовала облегчение, потому что реакция на это воспоминание была предсказуемой и хорошо знакомой. Однако в этот раз девушка заставила себя опять вспомнить академию, Увельку и парня, глаза которого полыхали багрянцем. И что-то, глубоко засевшее внутри, подкатило к горлу комом, не позволив вдохнуть полной грудью. А потом снова стало страшно, и Ильса мотнула головой, избавляясь от мыслей, терзавших ее.
Родители не видели. Мама сидела рядом с отцом, и они о чем-то негромко переговаривались, время от времени посмеивались. Кажется, идея пикника нравилась теперь всем. Ильса заставила себя расслабиться и даже улыбнулась. Она снова посмотрела в окошко – Романовы въехали в небольшой лесок, тянувшийся до Увельска. И вновь что-то мелькнуло в сознании, какое-то воспоминание об этом леске, но его девушка отогнала сама, не желая портить себе момент, когда семья вновь стала семьей, а не тенью, лишь напоминавшей ее.
Когда-то так и было, когда-то… Тогда папа, хоть и воспитывал Ильсу в излюбленной жесткой манере, но не душил вдруг усилившейся опекой. Не вызывал ее по пять раз на день, чтобы услышать, как дела у его дочери, не выматывал строгим следованием своему плану на ее жизнь. И мама в своей заботе не напоминала наседку, спешившую угодить повзрослевшему ребенку, развеселить ее, расшевелить и увлечь тем, что девушке не было интересно, но она делала вид, что идея матери ей нравится, потому что не хотела огорчать родителей.
А сейчас всё было, как когда-то. Легкость владела всеми ими, и даже Ильса смеялась над рассказами папы искренне, а не из вежливости, как обычно. Они остановились на полянке, приглянувшейся Алексу, его семья возражений не имела. И хоть уже не было тепла, царившего днем, но небольшой костерок, разведенный генералом, согревал и разгонял тоскливые мысли, нет-нет, да и вползавшие в сознание младшей Романовой. Она наслаждалась этим вечером и обществом родителей. Ильса с жадностью смотрела то на одного, то на другую, слушала их голоса и запоминала вот такими, какие они были сейчас – открытые и счастливые. Это был восхитительный вечер…
А уже дома, когда девушка ложилась спать, отец вошел к ней, присел на край кровати и, взяв за руку, некоторое время рассматривал дочь, после склонился и поцеловал ее в висок:
— Не угасай больше, — попросил Алекс. — Оставайся такой, как сегодня.
Ильса сглотнул комок, вдруг подступивший к горлу, и кивнула:
— Обещаю.
— Наверное, ты думаешь, что я сильно давлю на тебя, — продолжил генерал, — прости, если это так. Просто я хочу, чтобы у тебя всё было хорошо. Не хочу больше видеть… — он вдруг прервал себя, и когда продолжил, Ильса подумала, что отец говорит не то, что хотел: — Не хочу видеть тебя грустной.
— Я больше не буду грустной, пап, — ответила девушка. — И… не злись на меня сильно, ладно?
— На что я должен злиться? — удивился Романов.
— Ну, мало ли, — Ильса пожала плечами. — Вдруг я сделаю что-то, что тебе не понравится.
— Не делай, — в ответ пожал плечами Алекс. — И к Тони присмотрись, он неплохой парень. Я долго наблюдал за ним, он внушает мне доверие. Тони – сын знакомых моего брата, он хорошо отзывался…
— Я поняла, — прервала его дочь и, сев, обняла за шею. — Я люблю тебя, пап.
Генерал обнял ее одной рукой, второй погладил по волосам и ответил так тихо, что Ильса едва расслышала:
— Моя девочка, — после отстранился, пытливо заглянул в глаза, но спрашивать ничего не стал, даже если что-то и заподозрил. Алекс поцеловал Ильсу в лоб и, пожелав: — Сладких снов, малышка, — вышел из комнаты дочери.
На следующий день родители ушли, оставив Ильсу в одиночестве. Отец отправился в академию, куда его вызвали из-за какого-то мелкого происшествия, а мать ушла к подруге, которой обзавелась в Увельске, кажется, они собирались куда-то съездить.