Сверху лежал рисунок, изображавший двоих мужчин, которые стояли по разные стороны массивной колонны. Каждый прислонился плечом со своей стороны.
Они были рядом и в то же время врозь. И, видимо, колонна была не главной преградой между ними. Читалось в их лицах, в повороте головы каждого нечто, сразу и бесповоротно дававшее понять: скорее примирятся друг с другом пламя и лед, чем эти два человека!
Николь не была сильна в истории костюма, поняла только, что одеты эти двое по моде каких-то невообразимо далеких времен. Если вообще можно назвать модой их одеяния с высокими разрезами по бокам, да еще и схваченные в талии тяжелыми широкими поясами. Когда это, интересно, парни такое носили?
Но уж с виду эти, с рисунка, были красавцы хоть куда! Интересно, кто они?
Дверь открылась бесшумно, и только голос вошедшего вернул девушку к реальности.
- Привет, красотка! А я думал, ты в своей деревне или уже перебралась в Блуа!
От неожиданности Николь вскрикнула и едва не упала, но чья-то сильная рука удержала ее. К горничной не сразу вернулась речь, и незнакомец, пользуясь, этим, уже обнимал ее обеими руками и явно собирался расстегнуть верхнюю пуговицу ее платья!
- Мсье Робер! - она наконец смогла отпихнуть его. - Вы-то откуда взялись? Говорили, вы лежите в больнице!
- Уже нет, Николь! Ты что, не рада моему возвращению?
- Рада, мсье. Но лучше нам с вами уйти отсюда. Уборку я закончила, и чтобы о нас ничего лишнего не подумали...
- О нас? - притворно удивился Робер, на внешности которого пребывание в больнице никак не отразилось. - Это же номер моего... гмм... давнего приятеля, мсье виконта!
Я-то при чем?
- При том, что вы находитесь здесь без разрешения. Тут везде его вещи, и Эдме будет ругаться, если узнает...
- С каких пор ты стала бояться Эдме? Ах, вот я и догадался! Ты, конечно, копалась в вещах нашего дорогого Шарля-Анри! Надо же, я тебя застукал! Ладно, не злись, я шучу.
Робер засмеялся и, отстранив ее, тоже склонился над рисунком.
Некоторое время молча разглядывал его, и настроение как-то внезапно стало хуже.
Как будто облако набежало и скрыло солнечный свет.
- Мсье, идемте, - Николь настойчиво потянула его за рукав. - Номер, в котором вы останавливались, как раз свободен, уборка сделана, и вы можете прямо сейчас...
- Да погоди, - отмахнулся он. - Хорошие рисунки, надо рассмотреть.
Один из изображенных мужчин, с продолговатым лицом и оценивающим взглядом узких недобрых глаз, не был знаком репортеру.
Но вот второго он знал.
- Мсье Арман, - проговорил он чуть слышно. - Арман де Монришар, я готов поклясться, что ты послужил моделью для этого рисунка.
- Вы знаете кого-то из них? - спросила любопытная горничная. - Кого из них зовут Арман?
- Видел как-то одного из них, - неопределенно ответил Робер. - Но мы мало знакомы. Вот это Арман. Вернее, Арман позировал виконту...
Репортер показал на второго мужчину, который был более красив и аристократичен, нежели узкоглазый. Было и другое существенное различие. Тот, чьего имени Робер не знал, выглядел рыцарем удачи, а похожий на Армана - просто рыцарем. Без дальнейших определений.
- Видный из себя этот ваш знакомый, - вздохнула Николь, притворно потупившись. - Ах! Он наверняка спортсмен. Косая сажень в плечах, не иначе! Где бы такого найти?
- С этим у тебя будут трудности, - буркнул Робер и потер ладонью лоб. - Его трудно найти. Ездит с места на место!
Обычно Робер старался не давать людям лишней информации, а наоборот, сам разными способами выведывал ее у них. Но сейчас увидеть лицо Армана было неожиданностью, и Робер невольно раскрыл свои карты. Хотя девчонка все равно ничего не поняла.
Да и нечего тут, собственно, было понимать. Никакой тайны. Но Робер, как все завистливые люди, лучше откусил бы себе язык, чем признался в зависти.
Арман, последний из рода Монришар, был тем, кому Робер Партилезье давно и люто завидовал. Даже больше, чем виконту.
Арман был журналистом, но не таким, как Робер.
Если потомок Лауберта Потерпевшего стяжал известность скандальными, а по большей части - оскорбительными статьями и судебными дрязгами, то Арман прославился как военный журналист, освещая события непосредственно в местах боевых действий.
Первый большой успех пришел к нему в 1918 году, когда молодой корреспондент "Пти Паризьен" побывал и написал цикл статей о России, охваченной пожаром гражданской войны.
Потом Арман был аккредитован и отбыл в Сирию, где французские войска готовились к наступлению на Дамаск. После разгрома сирийских повстанцев у горного прохода Майсалун и бегства низложенного короля Фейсала вышли новые статьи, закрепившие успех Армана как талантливого и бесстрашного военного корреспондента.
С тех пор опасность сопутствовала Арману на каждом шагу, а свист пуль над головой стал так же привычен, как для других - шорох автомобильных шин за окнами.