Пролог
— Довольно твоих игр, ведьма! — яростно взревел оборотень, обрушивая когтистые лапы на стол с такой силой, что раскинутые на нём рунные камни подскочили на месте и разлетелись по волнам скатерти.
Стол протяжно заскрипел, угрожая треснуть на части, но Магда, сидящая напротив, и бровью не повела. Её пальцы, унизанные перстнями из черного обсидиана, замерли над разложенными рунами, а в глазах, похожих на два застывших озера, не отразилось ни страха, ни удивления. Лишь тонкая морщинка, прорезавшая её высокий лоб, выдавала что слова волка достигли её сознания.
«Зачем я впустила его?» — в который раз задумалась она, чувствуя, как незримые духи кружат над домом, предупреждая хозяйку о надвигающейся буре.
— Почти тридцать лет назад ты заявила, что моя Эль-леле мертва! — прорычал Арт, нависая над женщиной, подобно грозовой туче.
Его голос, низкий и вибрирующий, не предвещал ничего хорошего. Янтарный огонь в глазах оборотня разгорался всё ярче, а костюм из чёрного ткани трещал по швам, не в силах сдержать трансформирующееся тело.
Неожиданный порыв ветра ворвался в комнату через распахнутое окно, взметнув тёмные пряди ведьмы. Связки трав под потолком затрепетали, и воздух в доме наполнился ароматом ирисов и тихим шелестом голосов. То были духи усопших, они выражали своё крайнее недовольство, предрекая ведьме: «Не лезь, иначе заплатишь».
Чёрный ворон, восседающий на ветке мёртвого дерева за окном, угрожающе захлопал крыльями. Его блестящее оперение отливало синевой, а глаза бусинки тревожно сверкали в лунном свете. Фамильяр ведьмы, редко выдававший признаки беспокойства, издал хриплое «Кар!», и прозвучало оно пронзительно и тревожно.
Предчувствие чего-то недоброго витало в воздухе, жгло кожу ведьмы и удавкой затягивало узел на хрупкой шее.
— Уйми своего зверя, Арт, — произнесла Магда, не поднимая глаз от рунных камней, которые её пальцы продолжали методично перекладывать по столешнице. — Я как и тогда, говорю то, что вижу…
— Так, посмотри ещё раз, стар-р-рая! — его голос перешёл на утробное рычание. — Не подводит ли тебя зрение?
Ведьма зло фыркнула, и забарабанила пальцами по столу, всерьёз обдумывая, каким проклятием наградить волка за дерзость.
Магда, прожившая на свете более пяти столетий, искусно скрывала свою истинную сущность. Для обычных людей она оставалась прекрасной молодой женщиной с изящной фигурой, ровным овалом лица, смуглой кожей и роскошными вьющимися локонами. Лишь единицы обладали даром видеть сквозь наведённый морок истинный облик ведьм, и большинство из них предпочитали хранить молчание, соблюдая негласное правило — не гневить тех, чья сила может превратить любую жизнь в настоящий кошмар по одному щелчку пальцев.
Медленно и с ледяным спокойствием в глазах, Магда обратила свой пристальный взор на непрошеного гостя.
— Ты думаешь, что можешь запугать меня, волк? — её голос звучал ровно, словно она вела светскую беседу за чашкой чая. — Я повидала столько закатов и восходов, сколько тебе и не снилось. Твоя ярость — искра перед бушующим пожаром. И мои глаза остры как никогда. А вот твой самоконтроль рассыпается точно пепел на ветру.
Ворон на улице каркнул ещё раз, соглашаясь с хозяйкой и взмыл в небо растворяясь чёрной дымкой. В то время как бушующий ветер за окном взвыл ещё сильнее, раскачивая голые ветки иссушенного дерева.
— Я вижу то, что позволяет увидеть сила, а она не лжёт. Та, что предназначена тебе судьбой… — ведьма сделала паузу, словно взвешивая каждое слово, — …она не мертва, но и не жива в том смысле, в котором ты это понимаешь.
Внезапно за окном сверкнула молния, и свет в доме погас. Через два удара сердца ведьмы раздался оглушительный раскат грома.
Ведьма шепнула слово, и свечи, выставленные в углах комнаты, зажглись, отбрасывая искаженные тени на стены.
— Мне больше нечего тебе сказать, — произнесла она, переворачивая камушки. — Любой волк на твоём месте был бы счастлив, узнай он, что ему дали второй шанс. Шанс обзавестись семьёй, потомством. А ты вот наоборот, — ведьма перевернула одну из рун и вновь посмотрела на волка, — рычишь. Так сильно не хочешь отпускать человеческую девчонку?
Упоминание о смертной охладило пыл волка. Оборот сошёл, и вот перед Магдой уже стоял с виду обычный, хоть и не в меру озлобленный, мужчина.