Двери нерасторопно раскрываются, и передо мной предстаёт пустынный коридор в золотых тонах и с красной дорожкой. От излишков роскоши начинает тошнить ещё больше.
Я стараюсь успокоить себя, напоминая, что Артур не любит подобные места. Хотя насколько хорошо я его знаю?
На ватных ногах я останавливаюсь возле двери с надписью «502» и замираю. Затаив дыхание, сжимаю ключ-карту в руке и время будто замирает.
— Пожалуйста, — произношу я шёпотом, стараясь унять дрожь в руках, — пусть это окажется глупым недоразумением. Пожалуйста…
Ещё несколько секунд тушуюсь, надеясь, что дверь сейчас распахнется, и Артур выйдет оттуда, прощаясь с коллегой по работе. Или совсем кто-нибудь чужой спросит, что я делаю у их двери. Но этого не происходит, а дрожь в теле только усиливается.
Когда я только успела стать такой трусихой?
А что, если…
В голове словно щёлкает.
Что если это всё подстроила Диана? Не знаю зачем ей это, но всё кажется настолько неправильным что не укладывается в голове.
Допустим, она увидела моего мужа с другой, но почему она тогда позвонила не мне, а Даше? Зачем выставила напоказ эту ситуацию? Что если это хорошо спланированное ею представление? И откуда у нее ключ-карта?
Да ну не может этого быть, чтобы мой Артур сейчас там, с другой…
Нет. Не может быть. Но как же больно только от одной мысли.
Возможно, стоило просто постучать, но рука с картой сама тянется к двери. Замок издаёт тихий щелчок, стоит только карточке коснуться считывающего устройства. Опустив ручку, я толкаю дверь, и шагаю в полумрак.
Шторы в номере плотно задернуты, лишь в одном месте через узкую полоску проникает свет. А я всё никак не могу припомнить ни одного случая, чтобы так проводили деловые встречи.
Нехорошее предчувствие душит, мешая нормально дышать.
Возможно, это какой-то глупый розыгрыш. От Дашки с Дианой можно ожидать чего угодно. Но вот Артур, он ни за что не стал бы участвовать в подобном и играть на моих чувствах.
Оставалась только одна надежда. Я молила о том, чтобы это был просто не он.
В ванной слышится плеск воды. А на полу разбросаны вещи. Окончательно теряя способность дышать, я продолжаю идти в глубь номера.
Внутри что-то с треском ломается и бухается вниз, когда я узнаю тот самый синий галстук, что был завязан на шее моего мужа ещё утром. Там же замечаю и остальные вещи. Мне даже мерещится, что я чувствую его запах.
Нет, нет, нет. Пожалуйста…
Хочется зажмуриться, но я не могу прекратить смотреть, запоминая каждую деталь.
Вещи разбросаны так, словно их сдирали в порыве жгучей страсти.
От недостатка кислорода в груди нестерпимо печёт, а голова начинает кружиться.
Нахожу ту самую сумку «Luxe», женские туфли, платье, нижнее кружевное бельё и вишенкой на торте обнаженную девушку на смятой постели. Её стройное тело частично покрыто тонкой простыней.
Остатки надежды, что всё это ошибка, окончательно рассыпаются в пух и прах. Нужно быть полной дурой, чтобы придумывать и другие оправдания.
Тело в простыне приходит в движение, и от подушки отрывается белокурая макушка.
— Горничная? — произносит она недовольным голосом. — Для кого там висит табличка «Не беспокоить»?
Горло сдавливает, перед глазами всё плывёт, и я начинаю пятиться. Врезаюсь бедром в небольшой столик. Фарфоровая ваза покачивается и падает на пол, разлетаясь с дребезгом на осколки.
Как и моё самообладание.
Шум воды, доносящийся из ванной комнаты, стихает. А меня начинает колотить.
Нет. Это просто очередной кошмарный сон. Сон всего лишь сон. Только вот почему я никак не могу проснуться?
Ноги сами несут меня прочь, а рыдания сотрясают тело.
Послав к черту лифт, я бегу к двери, ведущей на лестницу. Пелена слёз застилает глаза. Но я всё равно продолжаю бежать вниз по ступеням, хватаясь за поручни.
Стук от каблуков разносится эхом по лестничным пролётам. Я несусь так, словно за мной гонятся тысячи гончих. Отчего-то кажется, стоит мне остановиться, и случится что-то непоправимое.