Усмехаюсь.
— У меня для вас плохие новости, Бетани. Я не хороший человек. Пожалуйста, не вбивайте себе в голову эту мысль. Я люблю Елену и готов ради нее на все. На что угодно. Это делает меня худшим из мужчин. Любовь - самый сильный яд во вселенной. Я не святой, ни в коем случае, но даю вам обещание, что Елена всегда будет в безопасности со мной, даже если в конце концов это будет стоить мне всего.
— Я верю тебе, - говорит Бетани, а ее голос превращается в голос обеспокоенной, но надеющейся матери. — Доверяю. Не заставляй меня пожалеть об этом.
— Понял, - отрывисто отвечаю. Кажется, она удовлетворена моим ответом. — Могу я спросить вас о чем-то личном, касающемся ваших отношений с Эллиотом? - Она кивает. — Диана и дети были убиты в 1989 году. Елена родилась в 1990 году. Как долго вы были вместе до свадьбы?
Бетани смеется.
— Елена, как и ее брат, была ребенком «на скорую руку». Эллиот жаждал отвлечься от своего горя, что я и помогла ему сделать. Он попросил меня выйти за него замуж, когда я узнала, что беременна Еленой, но мы не проводили церемонию до 1993 года.
Скорбно хихикаю.
— Елена как-то сказала мне, что вы называете Эллиота своим суженым, потому что влюбились в него, несмотря на то, что его так трудно любить. Думаю, она не понимает истинного смысла этого высказывания.
— Ее отец - ее герой. Он хороший отец, даже если иногда говорит обидные вещи. Помни, он любит ее в первую очередь, Кристиан. Эллиот занимает постоянное место в ее сердце, несмотря ни на что.
Улыбка появляется на моих губах.
— Может быть, к тому времени, как мы с Еленой поженимся, он сможет терпеть меня.
Бетани оживляется при мысли женитьбе.
— Сколько тебе лет?
Смена темы.
— Тридцать шесть, - отвечаю, приподняв бровь.
Она смеется.
— Ожидаю, что к твоим сорока годам у меня будет как минимум два внука. Если к следующему Рождеству у нее не будет кольца на пальце, я умру.
Хихикаю и достаю обручальное кольцо, которое уже несколько недель жжет дыру в моем кармане. Протягиваю Бетани для осмотра. Она крутит его и подпрыгивает на носочках от восторга, глядя на то, как оно сверкает.
— Вы его одобряете?
Она вздыхает, драматично подносит руку к голове и делает вид, что падает. Легко ловлю ее.
— Если Елена не выйдет за тебя замуж, это сделаю я.
— Знаете, не думаю, что Эллиот оценит, если я украду его жену и дочь. Может начаться третья мировая война.
Она возвращает кольцо.
— Ты бы начал войну из-за любви?
— Ради Елены? Я бы не просто начал войну. Я бы ее выиграл.
Танцую с Бетани еще несколько песен, после чего беру в баре коктейль и веду светские беседы с несколькими невыносимыми бизнесменами, которые узнают меня.
Мы с Еленой делаем несколько совместных полароидных фотографий. Одну - для гостевой книги и несколько - просто для нас, которые я кладу в бумажник на хранение. Она немного захмелевшая танцует со своей такой же захмелевшей матерью под несколько поп-хитов. Улыбаюсь ей, когда она ловит мой взгляд, и показываю портсигар, давая понять, что собираюсь выйти на улицу покурить.
Выхожу из зала регистрации на прохладный декабрьский воздух и прикуриваю одну. Сигареты объективно ужасны, но что-то в самом действии курения помогает думать.
Мне очень не нравится эта ситуация с Эллиотом. Думаю, Бетани права. Не зря я влюбился в дочь человека, убившего моих родителей. Наверное, это урок сдержанности, если я правильно все понимаю.
За последние два года я совершил десятки убийств, потому что чувствовал, что у меня нет выбора. Единственный способ сохранить образ обаятельного генерального директора днем - совершать жестокие убийства по ночам. Я всегда оправдывал свои убийства, говоря себе, что буду убивать только плохих людей.
Но теперь, когда знаю правду о своем отце, думаю, мои порывы вовсе не были неконтролируемыми.
Потому что я колебался, когда приставлял пистолет к подбородку Эллиота, ведь обещал себе, что если найду человека, убившего моих родителей, он не проживёт и секунды.
Я не убил его, но только из любви к Елене. Ведь знал, что это разлучит нас.
Любовь к ней важнее мести.
Хотя я без колебаний убью любого, кто причинит ей вред, я все же проявил милосердие к человеку, который разрушил мою жизнь. Думаю, это говорит о том, насколько крепко Елена держит мою душу.
Никогда не хочу вставать между ними. Он хороший, любящий отец. В конце концов, я - чужак, и если бы ей пришлось выбирать сторону, не могу с уверенностью сказать, что она выбрала бы мою, хотя я и утверждал обратное.
Затягиваюсь сигаретой и слышу, как за моей спиной открываются двери зала. Оглянувшись через плечо, вижу, что ко мне направляется Эллиот. Открываю рот, чтобы произнести его имя, но тут же получаю удар кулаком в челюсть, который выбивает сигарету у меня изо рта. Отступаю на несколько шагов назад, а Эллиот снова поднимает кулак, целясь на этот раз в мой нос. Позволяю ему ударить себя, кровь стекает по моему лицу на бетон.
На третий удар ловлю его кулак и выкручиваю ему руку. Тащу его за угол и впечатываю лицом в белый камень свадебного зала вдали от дверей.
— В чем, черт возьми, твоя проблема? - Эллиот пытается сопротивляться моей хватке, он сильный человек, но я сильнее, моложе и на тонну злее. Могу перевернуть чертов полугрузовик, если захочу. — А? В чем твоя гребаная проблема, Эллиот?
Он начинает бороться и мы рычим, как два диких зверя.
— Что бы ты там ни думал, тебе нужно с этим покончить. Единственная причина, по которой я не вырубаю тебе свет и не заставляю есть бетон - твоя дочь.
— Слабак. - Эллиот улыбается, прислонившись к стене. — Ты слабак. Ты даже не можешь смириться с тем, что она немного позлится на тебя за то, что ты дашь мне заслуженное после всего этого неуважения.
— Так вот в чем дело? Ты пытался спровоцировать меня, чтобы получить по заслугам? Я думал, у нас перемирие?
— Перемирие, - усмехается он, а затем его лицо становится сурово хмурым. — Я не могу понять, в какую хреновую психологическую зависимость от тебя она попала, но вижу дьявола, когда смотрю в твои глаза, парень. С тобой что-то не так и я собираюсь выяснить, что именно, прежде чем ты убьешь ее.
— Ты убил моих родителей. Ты пытался убить меня. Я был чертовым ребенком! Единственный дьявол здесь - ты, - злобно говорю я, практически дыша огнем. — Ты абсолютно ничего не знаешь о наших с Еленой отношениях. Ты понятия не имеешь, через что мы прошли вместе, и на что я готов пойти, чтобы обеспечить ее безопасность. Она моя, Эллиот. Мои отношения - не твое собачье дело. Еще раз замахнешься на меня и я нанесу тебе необратимое повреждение мозга.
Он сплевывает на землю и хватает меня за переднюю часть пиджака, чтобы притянуть к себе.
— Послушай меня, Томас, держись, блядь, подальше от моей семьи.
Мы оба замираем и смотрим друг на друга, приходя к одному и тому же выводу. Эллиот отключился от реальности и думает, что я - Томас Ривз.
— Эллиот...
Он отпускает и отталкивает, при этом глядя будто сквозь меня.
Затем просто уходит.
Прислоняюсь спиной к каменной стене заведения и опускаюсь на землю, делая глубокие вдохи, чтобы попытаться успокоиться. Черт побери. У Эллиота явно проявляются симптомы посттравматического стрессового расстройства из-за того, что мой отец сделал с его семьей. Мои отношения с его дочерью спровоцировали это. Все настолько плохо, что он даже не может нас различить.