Теперь понимаю слова Елены, которые она произнесла после того, как меня застрелили, о том, что не знала, как объяснить ситуацию Кэролайн. Неужели всем родителям так трудно защитить невинность своего ребенка?
— Пять миллионов, - подтверждаю сумму для офицера сквозь дым. Офицер Джексон? Джейкобс? Джонсон? Что-то на «дж». Я не слушал.
— Хорошо. Вы хотите, чтобы люди были начеку? Из заявления о пропаже мы знаем, в чем она была в последний раз, но есть ли что-то еще? Шрамы, украшения?
Имя Елены и шрамы не сочетаются в одном предложении, и думаю, что офицер “Дж” понимает это по моему взгляду.
— На ней должно было быть обручальное кольцо с фиолетовым бриллиантом размером с айсберг, потопивший... Титаник...
Голос прерывается, когда двое охранников выбегают из парадной двери и бегут по подъездной дорожке к парадным воротам. Сбитый с толку, следую за ними, медленно бегу трусцой вместе с полицейским, пока мы не достигаем парадных ворот, где дюжина моих людей ходит по кругу с настороженно поднятыми пистолетами.
Увидев меня, они расступаются, позволяя взглянуть на одного из моих охранников, держащего на руках маленький комочек.
Она вся в крови и грязи. Грязная и почти неузнаваемая.
Но когда наши взгляды сталкиваются, я понимаю, что это она.
— О Боже, - бормочу я.
Она вырывается из рук охранника так быстро, что он частично роняет ее и ловит лишь за несколько дюймов до того, как она упадет на землю, но это не имеет значения, потому что я практически сам ее хватаю.
— Черт, ангел, ты в порядке? - Похлопываю ее по телу, когда она с облегчением падает в мои объятия. — Ты замерзла. Тебе больно? Это твоя кровь?
Мои вопросы сыплются быстрой чередой, но она дает мне только один ответ.
— Я не знаю.
Ее голос тих, а взгляд отстранен.
— Ангел, поговори со мной, - умоляю, откидывая с лица беспорядочные волосы и заправляя их за уши. Встречаюсь взглядом с одним из моих охранников и приказываю рассказать Бетани о том, что происходит, и занять Кэролайн, пока я буду вести Елену в дом приводить в порядок. Меньше всего мне хочется, чтобы Кэролайн увидела ее в таком виде.
Достаю из кармана бумажник и бросаю толстую пачку денег офицеру, все еще внимательно наблюдающему за происходящим.
— Ни слова, черт возьми, - предупреждаю его. Смотрю, пока взгляд офицера мечется между Еленой, моими охранниками и деньгами у его ног.
Как всегда, предсказуемо, он берет деньги.
Вопреки протестам своего тела, пытаюсь поднять Елену, чтобы нести ее самостоятельно.
Но не могу, и это задевает мою гребаную гордость - просить другого мужчину отнести мою израненную жену в безопасное место нашей спальни.
Когда остаемся одни за закрытой дверью, веду Елену в ванную, и она прижимается к стене, сидя на полу с подтянутыми к груди ногами.
Беру полотенце для рук, смачиваю в теплой воде и вытираю кровь с ее лица, пока она сидит. Это похоже на более хреновую версию той ночи, когда я заставил ее отвести меня в свою квартиру. Тогда я тоже вытирал с нее кровь.
Когда ее лицо чистое, вижу, что она ранена. На щеке тонкий порез, на шее синяки в виде отпечатков пальцев, а в спутанных волосах застряло стекло.
— Пожалуйста, скажи, что с Кэролайн все в порядке, - умоляет она, по ее щеке скатывается одна-единственная слезинка.
— Да, - шепчу в ответ. — С ней все в порядке, клянусь.
Елена испускает долгий вздох и шепчет:
— Хорошо. Я в порядке. Я в порядке. Я в порядке.
Она говорит это, но я не верю. Только не тогда, когда она на грани диссоциации.
— Прости меня за то, что ни черта не верю. Ты отгораживаешься от меня. Не делай этого.
— Гэвин? - спрашивает. Вздыхаю, качая головой, и провожу тыльной стороной костяшек пальцев по ее скуле. — Он умер из-за меня.
— Нет. Нет. Эй, посмотри на меня. Не спускайся в эту дыру. Ты ни в чем не виновата. - Разочарованный тем, что она, похоже, не заботится о себе в этот момент, начинаю терять терпение. — Елена, поговори со мной.
Она ничего не говорит, и я срываюсь. К черту Кейт, к черту Валенти, к черту самозванца Глушителя. К черту всех на этой чертовой планете. Поднимаю Елену, затаскиваю в душ, полностью одетую, и включаю воду, такую горячую, что наша кожа краснеет при первом же контакте. Рву грязную ткань, прикрывающую ее, пока она не остается обнаженной, а затем сбрасываю свою одежду.
Пока мою тело и волосы, параллельно целую ее.
Дико. Яростно.
— Ты хоть представляешь, через что мне пришлось пройти? - спрашиваю я, а в моем голосе звучит ядовитое рычание. — Ты отдала свой чертов маячок Кэролайн, а у меня не было ничего, что могло бы подсказать мне, где ты можешь быть. - Грубо сжимаю ее задницу и она задыхается, кажется, наконец-то оживая от этой грубости. Только я могу обеспечить ей безопасность, используя самые неистовые части меня. Снова целую, плотно прижимая к стенам душевой. Обхватываю руками горло и очень нежно сжимаю.
Она шипит и хнычет от боли, когда мои руки касаются синяков.
— Кто это сделал? А? Кто поставил отметины на моем ангеле?
— Фрэнк.
У меня кровь стынет в жилах от этого мужского имени на ее губах, поэтому отстраняюсь, чтобы посмотреть на нее сверху вниз: горячая вода разносит грязь и кровь по ее телу и утекает в канализацию.
Ярость в моем взгляде может поджечь здание.
— Это его кровь? - спрашиваю я.
Она кивает.
— Он пытался убить меня. Твоя тень убила его первой.
— Жаль. Хотел бы я сам убить его, - шепчу ей в губы, закидывая ногу себе на бедро и проникая пальцами в пространство ей между ног. Мои глаза переходят на ее, полуприкрытые и затуманенные. — Он прикасался к тебе, Елена?
Качает головой и, чтобы доказать это, запутывает пальцы в моих влажных волосах и хватает член, заставляя застонать ей в рот.
— Тогда что же ты мне не говоришь?
Вместо того чтобы сказать хоть слово, она отстраняется и смотрит, а затем медленно опускается на колени. Не раздумывая, она берет меня в рот так глубоко, как только может. Упираюсь руками в каменные стены, пока она отсасывает мне.
— Прекрати эти попытки отвлечь меня, - ворчу, когда ее губы покидают член с непристойным хлюпаньем.
— Он забрал мое обручальное кольцо, - шепчет Елена, вода из душевой лейки падает ей на лицо, собирается на ресницах и раздражает нежные белки глаз.
— К черту кольцо. Я куплю тебе в два раза больше. - Стону, когда она снова прижимается ко мне. — Боже, ты так красиво выглядишь на коленях, - хвалю, а затем хватаю за челюсть и проталкиваю член в ее горло быстрее, заставляя задыхаться. Делаю это снова. И снова, и снова, пока слюна не начинает вытекать из ее рта и не попадает на грудь.
— Ложись на гребаный пол, - рычу. Но она не выполняет приказ, поэтому хватаю ее за волосы и грубо толкаю, пока задница не оказывается в воздухе, а красивая киска не выставляется на всеобщее обозрение.
Наши колени упираются в гладкий мраморный пол, пока я лижу ее сзади. Черт, Елена идеальна на вкус. Такая сладкая и женственная. Она громко стонет, сладкие звуки отражаются от стен. Сильно посасываю ее клитор. Наверное, настолько сильно, что это даже не доставляет удовольствия, но дело не в удовольствии. Дело в контроле. В безопасности.
Вылизываю длинную полоску от клитора до киски, а затем до девственной дырочки между ягодицами. И по всей спине, пока не добираюсь до горла, а затем кусаю ее достаточно сильно, чтобы оставить след.