Эллиот начинает гоготать, как чертов маньяк, хватаясь за живот и используя стол, чтобы удержаться на ногах. Он снова выглядит хрупким. Потным. С затрудненным дыханием. И хриплым кашлем.
Выглядит хуже Эдвина, а тот намного старше.
Резко прекращает смеяться, увидев, как я недовольно нахмурился.
— О, ты был серьезен. - Прочищает горло. — Ты действительно думаешь, что не сделал ничего плохого. - Насмехается. — Чего бы я только не отдал, чтобы вернуться в прошлое, в ту ночь в среду. - Тоскливо вздыхает, когда его взгляд фокусируется на моем торсе. — Я больше не умею стрелять. Не то что в тот момент, когда убивал твоих родителей.
— Эй, Эллиот? - Его голова отклоняется в сторону, как раз когда мой кулак врезается ему в челюсть. — Иди к черту.
Тихо открываю дверь в нашу спальню. Елена сидит в центре кровати, выглядя особенно маленькой с подтянутыми к груди коленями.
Она плачет. Не всхлипывает, не причитает, но на ее лице написано такое горе, которое появляется только тогда, когда с кого-то хватит. Когда она страдает и мучается так долго, что уже не живет, а просто выживает.
— Ты знаешь, когда ему поставили диагноз? - тихо спрашивает.
— Твоя мама сказала, в середине сентября.
Ее лицо болезненно искажается, а голова падает на колени. Она всхлипывает и осторожно раскачивается взад-вперед.
— В ночь нашего первого свидания... он позвонил мне. Сказал... он сказал, что не собирается жить вечно, и его слова прозвучали так грустно. Я была так взволнована нашим свиданием, что отмахнулась от него. Все это время...
Аккуратно заправляю прядь волос ей за ухо.
— Он ведь не хочет с этим бороться, правда?
Вздыхаю.
— Уже слишком поздно, ангел. - Она закрывает глаза и откидывает голову назад, словно пытаясь сдержать слезы, собравшиеся в ее глазах.
— Мамочка?
Мы с Еленой оба смотрим на край кровати, где стоит Кэролайн, которая успела подкрасться к нам. Зову ее на кровать.
— Иди сюда, детка.
Кэролайн ползет по кровати, держа одной рукой мистера Кролика, а другой придерживая себя. Подползает и садится сбоку от Елены.
— Почему ты не в кровати, милая? - спрашивает Елена.
— Я скучала по тебе, - легко отвечает Кэролайн, прижимаясь к Елене. — У меня есть кое-что для тебя. - Поднимает мистера Кролика, чтобы показать Елене браслет, обернутый вокруг шеи игрушки как ожерелье. Снимает его с кролика и надевает на запястье Елены. — Я берегла его для тебя.
Елена целует Кэролайн в макушку.
— Спасибо. Теперь пора спать. Давай спать, а утром у нас будут блины. Как тебе это?
— Можно я сегодня буду спать здесь? Пожалуйста? - протягивает Кэр, потирая сонные глаза кулачком. Елена молча кивает, и мы помогаем Кэролайн забраться под одеяло. Елена обнимает нашу дочь, будто боится, что кто-то вырвет ее прямо из этой постели.
Кэролайн смотрит на меня сонными голубыми глазами, молча ожидая, что я присоединюсь к их обнимашкам. Стягиваю с себя толстовку, оставаясь в футболке и трениках, и заползаю в кровать так, чтобы Кэролайн оказалась между мной и Еленой. Использую свои длинные руки, чтобы притянуть обеих ближе к себе.
В молочном лунном свете, проникающем через окна, шрамы на моем запястье словно светятся. Розоватая кожа отражает свет, а Кэролайн проводит своими маленькими пальчиками по неровным бугоркам. Новые и старые шрамы.
— Что случилось с твоими руками, папа?
По какой-то причине уголок моего рта растягивается в маленькую улыбку. Мне никогда не приходилось объяснять шрамы на запястье. Те немногие, кому позволял их увидеть, не нуждались в объяснениях, и я никогда не думал, что у меня будут дети, так что еще не придумал подходящего по возрасту ответа, чтобы сказать ей. Рядом с ней всегда надеваю что-то с длинным рукавом. Это, буквально, первый раз, когда она видит мои руки.
По напряжению в теле Елены понимаю, что ей интересно, каким будет ответ.
— Когда я был маленьким, со мной случилось что-то очень плохое. Я был очень злой и грустный. Эти чувства очень любят бороться. - Протягиваю руку и провожу пальцами по шрамам. — Все это напоминает о том, как я был в центре битвы и не знал, как ее остановить.
— Что помешало сражаться? - спрашивает Кэролайн, зевая.
— Любовь, Кэр, - шепчу, целуя макушку ее головы. — Любовь.
ГЛАВА 58
АНГЕЛ
Паника.
Ледяная паника.
Это все, что я чувствую. Она вцепилась в меня своими ледяными пальцами и не отпускает.
Все еще чувствую вкус его крови во рту. Все еще чувствую его кожу под своими ногтями.
Все еще вижу, как он смотрел на меня, когда я вонзила осколок стекла ему в грудь.
Сейчас середина ночи. Я не могу заснуть. Даже не могу закрыть глаза, ведь каждый раз вижу ужасающую реальность того, что я сделала.
— Кристиан? - шепчу, касаясь волос Кэролайн. Знаю, он не спит. Он всегда не спит, когда беспокоится обо мне.
— Да, ангел? - шепчет он в ответ, а я не могу заставить себя сказать что-то еще. Воздух становится тихим и спертым. Тревога ползет по позвоночнику. Это похоже на пауков с их длинными лапками, танцующих по моей коже.
— Расскажи мне о первом человеке, которого ты убил.
В наступившей тишине чувствуется тяжесть. Я никогда не просила Кристиана рассказать о своих убийствах. Мне всегда было любопытно, но какая-то часть меня всегда принимала тот факт, что чем меньше буду знать об этой части его жизни, тем лучше. Тем меньше буду чувствовать себя соучастницей.
Потому что я такая и есть. Соучастница, покорная жена серийного убийцы.
Кристиан легонько чмокает Кэролайн в щеку, чтобы проверить, спит ли она еще, и откидывает голову на подушки.
— Его звали Питер Симс. Наркоторговец. Я выходил на улицу в поисках чьего-то носа, чтобы разбить, и наткнулся на человека, державшего на мушке другого мужчину и маленького ребенка. Не знаю, просто это задело меня, и я сорвался. Сломал ему шею еще до того, как он понял, что я там. - Кристиан делает глубокий вдох. — Я похоронил его у береговой линии. Тело всплыло через неделю и полиция опознала его.
Не знаю, почему ожидала, что его первое убийство будет церемониальным или каким-то значимым.
— Ты когда-нибудь чувствовал себя плохо?
— Нет, - сразу же отвечает он. — Я никогда не жалел ни об одном из своих убийств. Никогда не терял из-за них сон. Единственный раз, когда я что-то чувствовал - когда копы находили тело. Всегда боялся, что они каким-то образом свяжут его со мной, но со временем меня перестало волновать и это. Теперь это не важно.
Хотела бы я быть такой же беспечной, как он.
— Я убила Глушителя.
Кристиан усмехается.
— Мы уже женаты. Тебе не нужно флиртовать со мной.
Тишина, наступившая после его шутки, почти осязаема.
Кристиан слегка приподнимается, его лицо искажается от непонятных эмоций, когда он смотрит на меня, чтобы увидеть слезы на моих щеках и испуганный взгляд. Он с осторожностью встает с кровати и подходит ко мне, помогая подняться на ноги, а затем тихо проводит нас в ванную и закрывает за нами дверь.
Поворачивается ко мне лицом, его тело расслаблено, но выражение лица - смесь озабоченности, неверия и, возможно, даже гордости.