Кристиан надолго замолчал.
— Я не поклонник копов. На мой взгляд, они бесполезны, но... знаком с шефом. Если хочешь, могу попросить об одолжении, может быть, достану для тебя еще какую-нибудь информацию?
Я покачала головой.
— Нет, все в порядке. Это отредактировано не просто так, и это чувствительная тема для моего отца. Не моя история.
— Понимаю. Мой ответ был бы таким же, но уверен, что ты и так это знаешь. 6 сентября 1989 года. Я бы изменил все, что связано с этим днем.
Я сочувственно вздохнула и положила свою руку поверх его на центральную консоль.
— Мне очень жаль. Если уж на то пошло, я считаю, что ты замечательный человек, раз сумел выжить с этой болью. Детский дом - не просто рекламный трюк, к которому ты наполовину причастен. Я готова поспорить на свою жизнь, что ты знаешь всех детей, которые там живут, как свои пять пальцев. Ты... ты герой.
— Герой, - хмыкает он в ответ, как будто не может поверить, что я только что назвала его так. Невозможно подобрать другого слова. Может быть оно не совсем подходящее, но мне кажется, что он понял, что я имею в виду. Его пальцы свободно переплетаются с моими, и от этого прикосновения по моим венам пробегают электрические разряды. Он начинает хихикать про себя, сжимая мою руку.
— Что смешного?
— Ты называешь меня героем, хотя единственный человек, достойный этого звания - это ты.
— Я? - спрашиваю, настолько застигнутая врасплох, что даже насмехаюсь. — Ты что, заболел? Ты себя слышишь? Что я сделала?
— Больше, чем ты можешь себе представить.
Мое сердце так сильно колотится в груди, что мне кажется, он чувствует его там, где соединены наши руки.
Можно подумать, что мы въезжаем на военную базу, если учесть, что в детском доме нам приходится проходить через все меры безопасности. На входе у нас проверяют удостоверения личности, досматривают машины, а мою сумочку пропускают через сканер в стиле управления транспортной безопастности. Затем, когда мы приезжаем в главный кампус, нам приходится проходить через металлоискатель.
Для таких мер безопасности есть веская причина. Это так называемый детский дом, но здесь не только сироты. Многие из этих детей большую часть своей жизни подвергались насилию, пренебрежению и забвению. Некоторые из этих детей уже побывали в центре ювенальной юстиции. Здесь есть даже дети, спасенные от секс-торговли. Уже один этот факт заставляет мое сердце болеть за них. Травмы, присутствующие в этих стенах, настолько тяжелы, что можно почувствовать их в воздухе.
В то время как адвокаты получают подробную экскурсию от одного из сотрудников, Кристиан оттаскивает меня от группы, и от неожиданности я издаю громкий звук.
Нервно прикусываю губу.
— Что ты делаешь?
—Хочу тебе кое-что показать.
— Но... - протестую, понимая, что тур будет продолжаться с нами или без, потому что у нас жесткий график, которого мы должны придерживаться.
— Все будет хорошо, Елена. Я тебе все покажу, обещаю.
Переплетя свои пальцы с моими, он выводит меня на улицу и ведет по узкой бетонной дорожке, ведущей от главного кампуса к саду, заполненному, кажется, милями цветов. Низкая стена из белого кирпича окружает сад, разделяя различные виды цветов всех оттенков, которые только можно себе представить. Как они умудряются выращивать их, когда в Меридиан-Сити большую часть года пасмурно и дождливо - не знаю.
Дорожка через сад - чисто белая, пока мы не доходим до участка несочетаемого серого бетона, как и во всем Меридиан-Сити. В землю вбита бронзовая табличка с надписью «В память о Томасе и Элизабет Ривз».
Видимо, Кристиан нашел то, что искал, потому что я услышала, как он пробормотал «ага» под нос.
Мои глаза расширяются и я задыхаюсь от восторга.
Это участок сада, посвященный исключительно белым гипсофилам. Их пушистые кусты растут до пояса и я с радостным хихиканьем перебираю мягкие цветы. Никогда не видела гипсофилы не в букете. Они прекрасны. Весь этот участок сада - как будто из сказки.
— Я так хочу в него прыгнуть, - восклицаю с ликованием, хотя на самом деле просто шучу.
— Твое желание - мой приказ, - мурлычет он, и прежде чем я успеваю понять, чувствую, как он обхватывает меня за талию, поворачивает лицом к себе, а затем с дьявольски красивой улыбкой отправляет нас кувырком на землю в причудливые цветы. Он с легкостью принимает на себя вес нас обоих и я приземляюсь на спину с небольшим толчком. Кристиан склоняется надо мной, опираясь на одно предплечье, а свободной рукой с нежностью проводит большим пальцем по моей щеке. Мы обмениваемся тем самым банальным моментом, когда наши взгляды переходят на губы друг друга и он прижимается своим ртом к моему с тем, что я могу описать только как обожание. Это легко и целомудренно - совсем не так, как он целовал меня вчера вечером в машине.
Тот поцелуй был похотливым и жестким, полным пьянящего желания. То, как он целует меня сейчас, похоже на обещание чего-то большего. Это похоже на будущее.
— Откуда ты знаешь, что я люблю гипсофилы?
— У тебя на столе стоит фотография с выпускного в колледже, на которой ты держишь букет. А также они на обоях рабочего стола на твоём компьютере.
Должна сказать, что я потрясена тем, что он вообще обратил внимание на такое.
Я вижу больше, чем ты думаешь.
Он сказал мне это в первый раз, когда я была у него в кабинете и по глупости подумала, что он говорит о городе. Я и не подозревала, что он запоминает мельчайшие подробности обо мне.
Кристиан проверяет часы и вздыхает.
— Нам пора возвращаться, - прошептал он мне в губы и, поднявшись на колени, помог мне встать на ноги.
Прежде чем покинуть сад, мы делаем все возможное, чтобы исправить кривые и смятые цветы, в которых лежали. Он отрывает стебель от растения и аккуратно вставляет бутоны в мою французскую косу.
Как бы мне ни хотелось провести с ним больше времени, он прав - нам нужно вернуться. Остальные участники экскурсии, вероятно, уже готовятся к уроку, и наше отсутствие будет выглядеть некрасиво. Он снова берет меня за руку и ведет обратно в кампус, проходя через несколько тихих коридоров, которые выводят нас прямо к классу, и мы оказываемся там за несколько секунд до того, как нас встретят остальные участники экскурсии.
Когда мы все собрались в коридоре, я вижу, как несколько детей в классе возбужденно показывают на Кристиана. Должно быть, он здесь частый гость, если его появление так их взволновало.
Мы стоим там несколько долгих минут, адвокаты теперь разговаривают между собой, а внимание Кристиана полностью занято тем, что он смотрит на меня. Я делаю вид, что не замечаю этого, не торопясь разглядывая произведения искусства на стенах коридора. Рисунки пальцами и страницы из книжек-раскрасок, картинки из наклеенных макарон и цветы из крафтовой бумаги, акварель и наброски углем.