— Ангел, - тихонько воркую. Ее нижняя губа дрожит, а затем из ее горла вырывается гортанный всхлип, настолько сильный, что проносится по всему телу, и она начинает задыхаться от собственного разбитого духа. — Детка, все кончено.
— Эй.
Женский голос, раздавшийся у меня за спиной, заставляет меня крутануться на пятках и нацелить пистолет на голову.
— Черт побери, - ворчу на Кейт. — Я чуть не вышиб тебе мозги.
Замечаю, что у нее в руках какая-то одежда, и она очень осторожно заглядывает мне через плечо, чтобы посмотреть на Елену. Ее взгляд возвращается ко мне, будто она ждет моего разрешения, и я едва заметно киваю. Она на цыпочках обходит меня, словно все еще боится, что я выстрелю в нее, и заползает на сцену, вставая на колени рядом с обнаженным телом Елены.
— Эй, малышка, - бормочет Кейт, осторожно сжимая исцарапанную и слегка кровоточащую руку Елены. — Не сходи с ума, ты справишься.
Елена медленно открывает глаза, налитые кровью и стеклянные, из которых все еще обильно текут слезы. Смотрит на меня, но в ее медово-карих глазах нет никаких эмоций.
Когда Елена счастлива или смеется, маленькие золотистые искорки в ее глазах ярко сверкают даже при самом тусклом свете. Когда она злится или расстроена, эти искорки становятся почти оранжевыми, что соответствует бушующему в них огню.
Сейчас в глазах Елены совсем нет золота. Они такие безжизненные. Безэмоциональные. Единственный признак жизни в ней - это неровные вздымания и опускания ее груди, когда она плачет, глядя в мою сторону. Мы с Кейт переглядываемся и молча пониманием, что ей лучше одеть Елену, хотя меня как кинжалом в грудь бьет мысль о том, чтобы позволить кому-то другому заботиться о ней.
— Сейчас я надену на тебя одежду, - объявляет Кейт. — Сначала рубашку.
Внимательно наблюдаю, как Кейт надевает на Елену рубашку и треники, так нежно, как одевают новорожденного ребенка. Елена не реагирует, и уверен, она настолько отрешена, что даже не понимает происходящее.
Слава Богу, Кейт, похоже, неравнодушна к своей подруге, потому что после множества осторожных прикосновений и ласковых слов ей удается убедить Елену сесть. Кейт убирает осколки стекла, попавшие в волосы Елены. Ободряюще улыбается подруге, а затем делает шаг назад, как бы говоря: «Все в твоих руках».
Качаю головой.
— Ты должна отвезти ее в больницу. Валенти сбежал, и я должен разобраться с этим ублюдком, прежде чем уеду. - Грубо указываю на Нила, который хнычет, поймав мой бушующий огнем взгляд. — Я не могу быть замечен с ней. Пожалуйста, сделай это для меня. Ради нее, - умоляю, даже сцепив пальцы, как будто молюсь ей. — Я заплачу тебе...
— Ты не должен мне платить. Не за это.
Сглатываю комок в горле и киваю, обходя ее и направляясь к Нилу, но она грубо впивается пальцами в мои руки. Это заставляет меня наклонить голову к плечу, молча спрашивая, чего она хочет.
Кейт отпускает меня и подходит к Нилу, а затем грубо топчет его член острым каблуком своей шпильки. Она хмыкает и отворачивается, как будто ничего не произошло.
Терпеливо жду, пока Кейт и Елена не окажутся в лифте, и только после этого мои тяжелые ботинки гулко ударяются о пол при каждом шаге. Дыхание Нила учащается. Если бы на мне не было маски, он мог бы увидеть абсолютно злобную гримасу, нарисованную на моем лице.
Опускаюсь на колени рядом с ним, делаю глубокий вдох, затем достаю один из пистолетов и перезаряжаю его. Он пытается отползти от меня, но далеко убежать не может. Хватаю его за макушку, потому что у него нет волос, которые можно было бы вырвать, и слегка наклоняю ее назад, прежде чем засунуть пистолет ему в рот. Пот стекает по мне, когда пистолет начинает растягивать рот.
— О? Что это? Тебе не нравится, когда тебе что-то насильно впихивают в тело? - Он качает головой и хнычет, вырывая из моей груди садистскую усмешку. — Не хватит слов, чтобы описать то дерьмо, которое я собираюсь с тобой сделать.
С каждым мгновением он все больше отклоняется, пока я с изнурительными подробностями описываю каждый из тех отвратительных методов пыток, которым его подвергну. Он молчит на протяжении всего моего монолога, только жалко скулит.
— Ты веришь в Бога? - спрашиваю я. Он кивает и я смеюсь. — Посмотри на меня. Я теперь твой Бог. Хочешь знать, почему? Потому что я единственный ублюдок на этой планете, который может оказать тебе милость. Начинай молиться. Это тебе понадобится.
Вынимаю пистолет из рта и быстро заменяю его широким зазубренным охотничьим ножом. Наблюдаю, как в уголках его рта собирается кровь, когда я медленно вдавливаю нож в его губы. Он пытается оттолкнуть меня своей рукой.
— Что я тебе говорил, когда ты видел меня в последний раз, Нил? - Он молчит и я вижу по глазам, что он понятия не имеет, о чем я говорю. Вынимаю нож изо рта и прижимаю кончик лезвия к его члену. — Я предупредил тебя, если ты еще хоть раз прикоснешься к ней, то я просто убью тебя.
Его глаза расширяются от ужаса и осознания. Прежде чем он успевает что-то сказать, достаю его язык и отрезаю ножом, отбрасывая кусок мышцы в сторону и наблюдая, как кровь сочится по его подбородку.
— Это за Елену, - заявляю я, после чего заклеиваю ему рот полоской красной клейкой ленты.
Красные, белые и синие огни сверкают на фоне зданий, выстроившихся вдоль улицы. Я насчитал семь полицейских машин. С моей позиции на крыше все хорошо видно. Чувствую запах бензина, наблюдая за тем, как детективы осматривают кровавую бойню, нависшую над их головами.
Это мое самое жестокое убийство. Тело все еще вибрирует от эйфории, когда вспоминаю, как Нил Хайден делает последний вздох, а мои пальцы обхватывают его горло. Я все еще проливаю его кровь. Не уверен, что в его теле осталось хоть немного.
Смотрю на него в упор.
Окоченевшее тело, подвешенное за лодыжки, свисает вниз головой с крыши Hellfire Lounge. Оно раскачивается на прохладном ноябрьском ветерке, как испорченный маятник.
Он полностью обнажен, что выставляет его изуродованное тело на всеобщее обозрение. Я отрезал его член. Теперь он засунут в его задницу. Это было первое, что я с ним сделал. Все последующее было еще более отвратительным, чем предыдущее. Вдоль его живота тянется большая рана, которую сделал я, а внутренности болтаются наружу. Я хотел завязать петлю на его шее из его же внутренностей, но подумал, что она не выдержит, и просто использовал веревку. У него до сих пор скотч вокруг рта. Мне доставляет удовольствие заявлять о своих убийствах таким образом, особенно об этом.
Это убийство было личным и, думаю, моя жестокость показывает это. Я и раньше убивал людей ради Елены, но убийство Нила Хейдена было не только ради нее, но и для меня. Это была месть.
Я не сделал его смерть быстрой или легкой. Он заслуживал мучений. Я взглянул на Елену и понял, что он и Валенти изнасиловали ее, возможно, несколько раз, еще до того, как я приехал в Lounge, а потом еще раз, когда приехал, а они смотрели мне в глаза и издевались, зная, что я бессилен это остановить.
Я обыскал каждый дюйм этого проклятого клуба и нигде не нашел Валенти. Если он там прячется, то сгорит дотла, но думаю, он сбежал. Я разберусь с ним позже, но сначала оставлю для него сообщение.
Делаю глубокий вдох, достаю магазин с патронами и заряжаю их в свой M4. Целюсь прямо в лысую голову Нила, простреливаю ему лоб и поджигаю его труп, облитый бензином.