— Нет, Елена, - умоляюще говорю я, — я хотел, чтобы ты меня любила.
Она долго смотрит на меня, а потом, совершенно без эмоций, говорит:
— Мне кажется, ты ничего не знаешь о любви.
Она сворачивается на кровати в позу эмбриона. Мы находимся в таком положении два часа в полной тишине. Она смотрит вдаль, ковыряя дырку в краю пледа. Это новый нервный тик. Так же она поступила и с фиолетовым одеялом, которое я купил ей в больницу. По краям у него три большие дыры от ее пальцев, раздирающих ткань.
— Кристиан?
Ее мягкий голос вонзает кинжал в мое сердце. Киваю, чтобы она продолжала, и скрещиваю руки на груди, чтобы защититься от ее пронзительного взгляда.
— Когда мои родители вернутся домой, я поеду с ними. Пожалуйста, не иди за мной.
— Не надо. - Слова становятся поперёк горла. — Не проси меня давать обещания, которые я не смогу сдержать.
— Но ты сказал, что сделаешь для меня все, что угодно, - говорит она голосом лишенным эмоций, и снова вырывает у меня сердце. — Я прошу тебя отпустить меня.
— Я не могу. - Делаю глубокий вдох и сжимаю кулаки так сильно, что становится больно. — Ты можешь попросить меня о чем-нибудь еще, Елена, о чем угодно, и я дам тебе это без колебаний. Не проси меня жить без тебя. Я не выживу.
— Ты жил до того, как мы встретились.
— Я держал гребаный курок у виска! - кричу, заставляя ее еще больше укутаться в одеяло. Рычу про себя. — Я держал палец на чертовом спусковом крючке. Если бы ты начала кричать хоть на секунду позже, я бы уже вышиб себе мозги. - Мой голос дрожит. — Если у меня нет тебя, у меня нет ничего. Я - ничто. Так что если это действительно то, чего ты хочешь, ангел, - достаю пистолет из задней части брюк и приставляю к виску, — то позволь мне нажать на курок в этот раз.
— Стоп! - Она резко садится, вздрагивая от боли и держась за живот. — Пожалуйста, Кристиан, опусти его.
— Скажи мне, что ты останешься.
— Хорошо! Хорошо. Я останусь.
Мой рот делает такую штуку, когда он пытается сформировать слова, но не может, и я убираю пистолет. Она вздыхает с облегчением, и я больше не могу смотреть ей в глаза, потому что мне невыносимо смотреть, как она меня ненавидит.
Когда Елена засыпает, нежно целую ее в лоб и выхожу из комнаты.
Если она не любит меня, может быть, она полюбит его.
И единственное, что я могу сейчас сделать, чтобы доказать свою любовь - найти Фрэнка Валенти и принести Елене его голову.
ГЛАВА 26
АНГЕЛ
Просыпаюсь, задыхаясь, и тихонько всхлипываю в панике из-за ужасных кошмаров, которые меня мучают. Думаю, это из-за обезболивающих. Они что-то делают с моим мозгом, помимо того, что блокируют болевые рецепторы.
Вопрос в том, какую боль я предпочитаю.
Физическую или душевную?
Что бы я предпочла: чтобы у меня болели ребра или чтобы воспоминания об изнасиловании мелькали в моей голове каждый раз, когда закрываю глаза?
Поднимаю руки перед собой и понимаю, что дрожу. На прикроватной тумбочке рядом стоит стакан воды и я выпиваю его несколькими большими глотками.
На тумбочке лежит мой телефон, подключенный к зарядному устройству. Хватаю его и сразу же звоню брату по FaceTime.
Он не отвечает, и я смотрю в окно. Темно. Телефон показывает, что уже почти полночь. Несмотря на позднее время, после нескольких звонков на экране появляется лицо моего брата, я с облегчением вздыхаю.
— Привет, - шепчу я.
— Привет, - тихо отвечает Трэвис. — Ты в порядке?
Киваю.
— Да, в порядке. - Большим пальцем я вытираю со щеки остатки влаги. — Просто мне приснился кошмар.
— Хочешь поговорить об этом?
Справедливый вопрос, но я качаю головой.
— Нет. Просто хотела услышать твой голос. Мама и папа здесь, но я не хочу их будить.
— О, так ты решила разбудить меня? - поддразнивает он. Это вызывает у меня улыбку, хотя и грустную. — Эй, ты же знаешь, что я шучу. Ты можешь звонить в любое время и по любому поводу. Прости, что не смог приехать к тебе. Маме Джастина только что пересадили сердце, и ему очень тяжело.
— Трэв, все в порядке. Я все понимаю.
— Но, - тянет он, — мама рассказала мне о твоем, цитирую, супергорячем парне.
Начинаю рыдать.
— Эй. Эй. Ладно, горячая штучка - тема щекотливая. Понял.
— Извини, - всхлипываю. — Черт, извини. Я просто... - Мягко, извиняюще улыбаюсь ему, ведь то, что я собираюсь сказать, вероятно, одна из самых обидных вещей, которые можно сказать человеку, который тебя любит. — Я просто никогда не чувствовала себя более одинокой, чем сейчас. Такое ощущение, что я в клетке, Трэвис.
— Это травма.
Подтягиваю колени к груди.
— Ты даже не знаешь половины произошедшего. - Делаю глубокий, дрожащий вдох и пытаюсь убедительно улыбнуться. — Я отпущу тебя спать. Спасибо, что ответил.
— Я люблю тебя, Элли.
— Я тоже тебя люблю.
И на этом мы заканчиваем наш видеочат. Кладу телефон и плачу, уткнувшись в колени, еще несколько минут, пока голова не начинает болеть так же сильно, как и грудь. Я больше никогда не буду воспринимать нормальное дыхание как должное.
Ни за что на свете не смогу заснуть в ближайшее время, поэтому беру пустой стакан с прикроватной тумбочки, чтобы налить себе еще воды. К счастью, моя комната находится на нижнем этаже, так что мне не придется сталкиваться с мучительными попытками подняться и спуститься по лестнице в моем состоянии. Протираю глаза и шлепаю по стене кухни, пока не нахожу выключатель. Свет включается и я чуть не выпрыгиваю из кожи. Вскрикиваю и роняю стакан у своих ног. Эдвин стоит в шести дюймах от меня, балансируя на ходунках, с шокированным выражением лица.
— Будь осторожна. Не порежь себе ноги, Елена.
Моргаю в шоке. Тело напрягается, а руки опускаются по бокам.
— Вы... вы помните меня?
Он одаривает меня улыбкой.
— Конечно, я тебя знаю. Мой мозг не всегда работает правильно, но я никогда не забываю красивые лица. В частности то, которое так нравится моему сыну.
— Что вы здесь делаете?
— То же, что и ты, наверно. Набираю воду.
— О, - неловко говорю, наклоняясь, чтобы поднять стакан с пола. К счастью, он разлетелся на три больших осколка, а не разбился вдребезги. Наполняю два стакана до краев холодной водой и передаю один из них Эдвину. — Хотите, я найду Кристиана?
Эдвину, наверное, не стоит бродить по особняку в одиночку. Кристиан был бы рад узнать, что он в здравом уме. Кристиан как-то сказал мне, что это редкость, поэтому он дорожит этим моментами.
— Нет, - твердо говорит Эдвин, делая глоток воды. — Его здесь все равно нет. Он ушел в город несколько часов назад, наверное, ищет, кого бы пристрелить.
Начинаю яростно кашлять, что очень больно, учитывая мои сломанные ребра и гудящую голову. Бросаю на Эдвина напряженный взгляд, мой глаз дергается.
— Не смотри на меня так, - хмыкает он. — Ты удивлена, что я знаю о нем? О Глушителе, я имею в виду. Его все еще так называют в новостях? Давно не смотрел новости.
Потираю лицо.
— Кажется, я приняла слишком много обезболивающих.