Полагаю, будет справедливо, если он узнает, хотя моя история менее романтична, чем его.
— Когда они спросили меня, кто ты. - Делаю глубокий вдох. — В тот момент, когда Фрэнк стянул с меня шорты, я поняла, что никогда не позволю ни одному из них сломать меня. Заставить сказать им твое имя. - Голос срывается. — Они очень старались. И когда заставили тебя на все это смотреть, я увидела, как отчаянно ты пытаешься добраться до меня... Поняла, что ты действительно любишь меня. Это только заставило полюбить тебя еще больше. Я просто не хотела признаться себе в этом. Не хотела признаваться в том, что хранила в тайне личность серийного убийцы. И что ценой этой тайны будет моя жизнь. Только любовь может причинить такую боль и при этом будет достойна этого.
Он со стыдом опускает голову. Дождь капает с кончиков его волос. Мы уже полностью промокли насквозь. И замёрзли.
— Прости меня. За все. За ложь, секреты и боль, через которую заставил тебя пройти. Я никогда не буду стоить этой жертвы, Елена. Никогда. Даже если проживу тысячу жизней, пытаясь загладить вину.
Осторожно глажу пальцами его по щеке. Глаза Кристиана находят мои, в них отражается боль и вина.
— Но ты стоишь этой жертвы. Вот, почему я все еще здесь.
На следующее утро, когда я просыпаюсь, Паоло любезно приносит мне завтрак и кофе в постель. Занимаюсь подготовкой к экзамену с момента пробуждения и до отхода ко сну.
Таков мой распорядок дня в течение двух полных недель. Кристиан меня почти не беспокоит. Думаю, он понимает, что мне нужно побыть одной. Проверяет, но не остается со мной, если не попрошу, что бывает нечасто. Эти эмоциональные американские горки, которые я испытываю с тех пор, как он признал себя Глушителем, вымотали меня. Физически. Психически. Эмоционально.
Но, по крайней мере, физически я выздоравливаю. Мои ребра чувствуются в основном нормально. По утрам, когда нет дождя, прогуливаюсь, закутавшись в плед, по периметру участка, обычно с кофе в руках. Сейчас середина ноября. Погода стала прохладной. Через несколько дней наступит День благодарения. Через несколько недель после этого будет свадьба моего брата, потом Рождество и Новый год. Это напряженное время года, но именно это мне и нужно.
За несколько недель, прошедших после приезда родителей, я посетила клинику, чтобы еще раз проверить себя на наличие венерических заболеваний, и вздохнула с огромным облегчением, когда все анализы оказались отрицательными. Кроме того, у меня начались месячные точно в срок, что стало еще одним огромным облегчением. Думаю, после того, как узнала, что у меня больше не будет физического напоминания об изнасиловании, с моих плеч свалилось огромное бремя.
Кристиан спросил меня, почему я плачу в то утро, когда у меня начались месячные. Тогда я рассказала ему об этом, он обнял меня, но я почувствовала, что Кристиан пытается скрыть от меня слезы, тихо всхлипывая мне в шею. А я и не подозревала, что для него это будет таким облегчением.
Теперь, когда я уверена, что не беременна и не больна, хорошие дни уже не кажутся такими недостижимыми. Прошло всего несколько недель, но я чувствую себя более похожей на себя прежнюю, чем предполагала.
Логика шепчет, что жертвы изнасилования не любят, когда к ним прикасаются. Теперь, когда я переживаю последствия, понимаю, что, по крайней мере, для меня, дело не в прикосновениях. Все, что я хочу - обнять Кристиана. Все, чего хочу - чтобы он меня целовал. Хочу спать с ним в одной постели и просыпаться от того, что он обнимает меня.
Кристиан сделал так, что теперь я зависима от него во всем. Еда, кров, одежда, работа, любовь, комфорт. Вся моя жизнь под его контролем, а вместе с ней и мои эмоции. Он очень хорошо умеет говорить правильные вещи. Не думаю, что Кристиан сознательно пытается манипулировать мной, просто сейчас для него это в порядке вещей, а я всегда буду прогибаться, потому что не хочу знать, каково это - ломаться.
Думаю, именно поэтому так сильно хочу его, несмотря на все, что мне приходится переживать.
Сегодня понедельник. День перед Днем благодарения. Групповой чат моей семьи завалили взволнованными сообщениями. Мы так давно не собирались все вместе. Не ожидала, что мой брат будет на Дне благодарения в этом году, но он сказал, что мама Джастина на удивление быстро идёт на поправку после пересадки, поэтому через три дня мы встретимся в доме моих родителей, в Хьюстоне. Я уже начала собирать вещи. Не могу дождаться момента, когда смогу на несколько дней уехать из этого города. Думаю, это чудесным образом скажется на моем психическом здоровье.
Выхожу из своей комнаты и иду на кухню в поисках чего-нибудь съедобного. По пути на кухню слышу очень громкую музыку, доносящуюся из одного из коридоров, в стороне личного спортзала Кристиана. Не знаю, почему как мотылек на огонь, но я забываю о поиске перекуса и иду на звук музыки. Она настолько громкая, что у меня начинают болеть барабанные перепонки, и к тому времени, как я добираюсь до спортзала, не понимаю, как Кристиан еще не потерял слух окончательно.
Стою в дверях и наблюдаю за ним. Он подтягивается на перекладине. Кристиан без футболки и весь в поту. Его серые тренировочные штаны восхитительно обтягивают все мышцы на ногах.
Эта мысль ударяет меня по лицу. Кристиан до смешного привлекателен, он всегда был таким, но меня так беспокоила новость о том, что он - Глушитель, что я перестала это замечать. Не позволяла себе признавать, что он меня привлекает. Было достаточно сложно принять, что я влюблена в серийного убийцу. Сейчас во мне нет места для желаний.
Кристиан заканчивает подтягивания и опускается на пол, вытирая полотенцем вспотевшее лицо. Выключает музыку и поворачивается ко мне лицом, демонстрируя все свои шрамы. Его запястья почти полностью покрыты струпьями.
— Ты в порядке?
Вопрос меня ошеломляет.
— Да. А что?
— Ты выглядишь так, будто тебя сейчас стошнит.
— А я-то думала, что красивая, - говорю я, скрещивая руки на груди. Смущаюсь. Неужели так очевидно, что я снова пытаюсь примириться с нормальными человеческими эмоциями?
— Ты прекрасна, - говорит он без колебаний. — Настолько прекрасна, что мне больно.
Пожимаю плечами.
— Я просто шла на кухню перекусить и услышала музыку. - Осторожно делаю шаг к нему.
Почти забыла, что он вырезал мое имя на своей груди. Протягиваю руку, чтобы обвести буквы, а затем беру одну из его рук, чтобы посмотреть на заживающие раны.
— Они болят? - спрашиваю я.
— Не очень.
Его честность - как кинжал в сердце. Поднимаю глаза. Он выглядит совершенно невозмутимым, в то время как я уверена, что выгляжу ужасно встревоженной.
— До меня... когда ты в последний раз делал это?
Он на секунду задумывается.
— Мне было около двадцати. Не могу вспомнить. Это было лет десять назад, - отвечает он, а потом быстро добавляет: — Не смей себя винить.
Отпускаю его руку и та падает на бок.
— Тебе лучше вернуться к тренировке. Прости, если побеспокоила.
— Ты никогда меня не беспокоишь.
Провожу глазами по его телу с головы до ног. Не понимаю, как это возможно, чтобы мужчина был таким огромным. Он буквально Геракл. Соотношение его плеч и талии просто сумасшедшее. У него такое телосложение, будто он танк, не худой и мелкий. У него здоровое, сильное тело, созданное скорее для силы, чем для эстетики.