— Хочу признаться кое в чем, - шепчу я. Он смотрит на меня своими голубыми глазами, и все внимание абсолютно безраздельно принадлежит мне. — Я скучаю по тебе. Имею в виду не то, когда люди скучают по любимому человеку, из-за разлуки. Я скучаю по тебе, потому что хочу вернуться в то время, когда мы были просто двумя влюбленными. Скучаю по тому времени, когда ты был для меня просто Кристианом.
— Мы можем вернуться. Быть просто двумя влюбленными.
Качаю головой.
— Нет, Кристиан, не думаю, что мы можем. Ты - сложный случай. Я не могу любить тебя, не любя Глушителя. Ты думаешь, что это легкий выбор. Когда я ехала в полицейский участок, чтобы сдать тебя, мне казалось, что так окажу городу услугу, но в то же время было ощущение, что я предаю тебя. Логично ли это?
Кристиан ехидно ухмыляется.
— Это, мой ангел, называется стокгольмским синдромом.
Смотрю на него в недоумении.
— Я не жертва похищения. - Хмыкаю. — Ну, вообще-то жертва, но ты меня не похищал.
— Иногда люди начинают испытывать чувства к своим похитителям, потому что это проще, чем бороться с ними.
— Но ты не мой похититель, - говорю, и тут мои глаза расширяются от осознания. Он и есть мой похититель. Просто я никогда не видела цепей, потому что они были усыпаны бриллиантами. Смотрю на него с грустью и в груди у меня щемит. — Значит ли это, что я не люблю тебя по-настоящему?
Он качает головой.
— Ты любишь Кристиана Ривза.
Я люблю Кристиана Ривза. Точно. Ведь он говорит, что это другой человек. Но как кто-то может быть одновременно двумя совершенно разными людьми? Как может одна его сторона быть такой идеальной, а другая - такой порочной?
Он молча кормит меня клубникой. Закрываю глаза и опускаю голову на руки, оставаясь с ним в комфортной тишине на несколько минут, прежде чем он снова говорит:
— Елена? Могу ли я... могу ли я помыть твои волосы? - Первая реакция - покачать головой, поэтому погружаюсь в пену подальше от него. — Обещаю, что не буду трогать тебя нигде, кроме головы и шеи.
Сглатываю комок в горле.
— Я не могу.
— Ты ведь мне доверяешь?
— Кристиан, ты же знаешь, что это совсем другое. Прости. Я не могу.
Он становится на колени позади меня, а я еще больше погружаюсь в воду, мое тело напрягается, и даже под покровом пены я прикрываю руками грудь и промежуток между ног. Кристиан наклоняется ко мне сзади, его дыхание обдает мою шею прямо под ухом.
— Доверься мне, - шепчет он. — Закрой глаза, Елена.
— Нет.
Он осторожно снимает зажим, удерживающий мои длинные волосы, они рассыпаются по плечам и падают в грязную воду.
— Доверься мне, - повторяет Кристиан, когда слезы начинают течь по моему лицу.
— Кристиан, пожалуйста, - умоляю. Он даже не прикоснулся ко мне, только распустил волосы, а я уже дрожу. Мне кажется, я тону, хотя моя голова находится над водой.
— Доверься мне, - повторяет он снова и снова своим прокуренным баритоном, который согревает меня до самых костей. — Доверься мне.
Опускает руки в воду рядом с моим плечом и льет воду на мою голову, пока каждая прядь моих волос не намокает. Из набора, стоящего на бортике ванны, он берет шампунь с ароматом лаванды и выдавливает большую порцию на свои ладони. Он стесняется, и я вздрагиваю, когда его пальцы касаются кожи головы. Мое тело напрягается еще больше, и я пытаюсь думать о чем-нибудь другом. О чем-нибудь, чтобы не сойти с ума. Чтобы я не выскочила из этой ванны и не побежала по дому голышом, лишь бы подальше от него.
Кончики его пальцев нежно поглаживают мою кожу, вспенивая шампунь. Чем дольше он не отходит, просто массируя голову маленькими успокаивающими кругами, тем больше расслабляются мои плечи. Я все еще тяжело дышу и слишком хорошо чувствую каждый миллиметр его пальцев на себе, но сосредотачиваюсь на глубоких, успокаивающих вдохах. Они выходят шаткими и затрудненными. Вытираю подбородок, на котором собрались слезы, и размазываю воду с цитрусовым запахом по нижней части лица.
— Я никогда не причиню тебе вреда.
Мой голос трещит.
— Я знаю.
— Скажи мне, почему ты плачешь.
Слезы текут быстрее.
— Неужели ты не понимаешь? Я так хочу, чтобы ты обнял меня, но в то же время не могу вынести мысли о том, что ты ко мне прикасаешься. - Прижимаюсь лбом к коленям. Из моего горла вырываются противные, икающие рыдания.
Он на мгновение прекращает поглаживать мою голову, находит место у основания шеи, где она переходит в плечо, и растирает там напряжение. Когда он прикасается к особенно болезненному месту, стону.
— Ты хочешь, чтобы я перестал к тебе прикасаться?
Долго думаю над этим вопросом.
Слишком долго.
Так долго, что вода остывает. Так долго, что не замечаю, в какой момент он закончил мыть мои волосы, пока он не выходит из-за моей спины, чтобы открыть слив и дать воде вытечь из ванны.
Он снимает с подогрева одно из полотенец и накидывает его на меня, когда встаю. Другим полотенцем сушит мои волосы. Протягивает руку, чтобы я могла опереться на нее, выходя из ванны на теплую мраморную плитку.
— Я пойду принесу тебе одежду. Оставайся здесь.
Киваю и он уходит. Сижу на краю ванны и смотрю, как вода с моих волос капает на пол. Не уверена, что вообще о чем-то думаю, глядя на лужу возле ног.
Проходит неизвестное количество времени, прежде чем Кристиан возвращается в ванную, держа в одной руке пушистые носки, пару трусиков и мои любимые шорты для сна. Через плечо перекинут один из его свитеров. Я знаю, что это его свитер, потому что он намного больше, чем я, и имеет глубокий рубиново-красный цвет. Такого цвета нет во всем моем гардеробе. Он кладет одежду на стойку и оставляет меня одеваться. Когда натягиваю свитер через голову, знакомый запах его тела согревает не только холод в костях, но и пустоту в душе.
Открываю дверь в ванную и вижу, что он тоже переоделся и теперь сидит на банкетке у кровати, листая телефон. Хватаюсь за длинные рукава свитера и иду к нему. Как только оказываюсь рядом, он поднимает глаза и одаривает меня потрясающей улыбкой на миллиард долларов.
— Садись. - Кивает он на пространство между своими ногами. В кои-то веки его указания звучат как просьба, а не как приказ. Слушаюсь и сажусь на пол, подтянув колени к груди, лицом от него. Кристиан собирает концы моих волос и начинает осторожно расчесывать их. Так осторожно и осмысленно проводит расчёской по моим длинным волосам. Когда волосы расчесаны, он начинает заплетать их в одну длинную косу на спине.
— Где ты научился заплетать волосы?
— Вначале, когда приходил к тебе среди ночи, у тебя всегда были такие косы. Иногда волосы были собраны в одну косу на спине. Иногда ты заплетала косу набок и пряди свободно обрамляли твое лицо. А иногда и две косы. Думаю, что в какой-то момент нашей жизни, когда мы станем старыми и седыми, у тебя будут болеть кости и ты будешь слишком уставшая, чтобы делать это самостоятельно. Поэтому я решил научиться делать это для тебя.
Новая волна слез катится из моих глаз.
— Ты настолько совершенен, что это бесит. Это почти компенсирует все убийства.
Слышу, как он смеется позади меня, перекидывая готовую косу через плечо. Закручиваю ее между пальцами и поворачиваюсь, чтобы посмотреть на него со своего места на полу.