— Елена, будьте добры, сделайте нам с мистером Хейденом кофе. Мне черный, спасибо.
Я киваю ему, встаю, шатаясь, как новорожденный олененок, и иду к кофеварке, которая стоит в углу кабинета Нила.
Я так нервничаю, что роняю кружку, и керамика разбивается о черный ламинат на полу кабинета. Если бы избиение сотрудников было законным, то к концу дня у меня было бы два синяка под глазами от того, как он на меня смотрит. Когда остатки кружки оказываются в маленькой урне рядом с кофеваркой, я возвращаюсь к приготовлению напитков.
Ни один из мужчин не разговаривает, и это настолько неловко, что я скорее предпочла бы быть сброшенной с моста, чем стать свидетелем этой петушиной драки, в которой явно побеждает Кристиан Ривз.
Когда дохожу до кофе Нила, я замираю. Либо три порции сливок и два кубика сахара, либо три кубика сахара и две порции сливок. Все меняется в зависимости от его настроения, и я всегда почему-то ошибаюсь. Я выбираю два кубика сахара, три порции сливок и молюсь, чтобы он приберег выговор на потом.
Трясущимися руками я протягиваю Кристиану его кофе в черной кружке с логотипом Reeves Enterprises на боку. Он благодарит меня и я передаю Нилу его кружку гораздо менее вежливо, практически бросая ее ему в руки. Я надеялась, что она перельется через край и испачкает его брюки, но ничего не вышло.
Нил делает небольшой глоток, а затем резко вздыхает.
Конечно, блядь. Как я и говорила, всегда неправильно.
— У меня вырастут крылья и я научусь летать, прежде чем ты сделаешь мой чертов кофе правильно, Элиза, - он смотрит на Кристиана, пока я неловко стою сбоку от его стола, — Из всех сучек в этом здании, которых ты мог бы трахнуть, ты выбрал именно эту?
— Меня зовут Елена! - кричу я, мой голос срывается на последнем слоге.
Нил смотрит на меня.
— Не смей повышать на меня голос.
— Меня зовут Елена, - повторяю и мое лицо становится красным, как клубника, а в груди вспыхивает гнев, — я правильно поняла, какой вы пьете кофе. Просто Вы меняете свои предпочтения каждый день, ведь вам нравится делать меня несчастной!
В комнате становится так тихо, что слышно, как земля вращается вокруг своей оси. Я никогда и ни на ком не теряла самообладания, но услышать, как Нил называет меня сукой и дважды обвиняет в том, что я шлюха, стало для меня последней каплей. Мне даже не важно, что генеральный директор стал свидетелем моего срыва.
К черту эту работу.
У Нила раздуваются ноздри, он показывает на меня, но я его останавливаю.
— Да, да, я знаю. Я уволена, - я топаю к выходу из комнаты, но нежные мозолистые пальцы обхватывают мое маленькое запястье и я замираю. Кристиан изучает мою руку так, словно это самая красивая вещь, которую он когда-либо видел.
— Нет, - мурлычет он, словно соблазняя внутреннюю сторону моего запястья. Он смотрит на меня, как щенок, и от этого хочется упасть на колени. Он медленно переводит глаза на Нила, все еще сидящего за своим столом, его взгляд темнеет и вся комната трещит от напряжения, — она не уволена. Уволен ты.
Рот Нила открывается и это происходит во второй раз. Мое запястье все еще находится в крепкой хватке Кристиана, как будто тот боится, что я сбегу, если он меня отпустит, и, честно говоря, я так и сделаю. Хочу быть сейчас где угодно, только не в этой комнате.
Нил в шоке насмехается.
— Ты действительно уволишь меня из-за этой дурочки? Насколько хороша ее киска?
Протест на кончике моего языка. Я даже никогда не встречалась с Кристианом Ривзом, не говоря уже о том, чтобы находиться с ним в одной комнате до сегодняшнего дня. Откуда Нил взял, что я нашла бы время переспать с ним?
Кристиан бросает окурок своей сигареты в Нила, и пепел рассыпается по его костюму, прожигая небольшой круг на дорогой ткани.
— Если ты не прекратишь говорить о ней в таком тоне, я сломаю тебе нос, - угрожает Кристиан, в голосе которого столько яда, что я верю в это.
— А за каждую минуту, которая понадобится тебе, чтобы убраться из моего здания, я сломаю тебе один из пальцев. Дам тебе тридцатисекундную фору.
Нил начинает беззлобно смеяться. Кристиан отпускает мое запястье, я вздыхаю с облегчением. Он лезет в пиджак и достает золотые карманные часы с монограммой "R", выгравированной на металле.
— Садись, - приказывает он, и я, меньше всего желая навлечь на себя неприятности, снова сажусь в кресло рядом с ним. Он наклоняется и протягивает мне карманные часы, я открываю их и надежно обхватываю пальцами. Они тяжелые. Наверное, из чистого золота. — Елена, каждый раз, когда маленькая стрелка будет проходить двенадцать, говори мне.
Я с трепетом смотрю на часы, следя глазами за маленькой стрелкой, щелкающей по часам.
— Прошло, - тихо говорю я, глядя на Кристиана, который застыл, глядя на Нила.
— Это один палец, - говорит Кристиан, делая глоток кофе.
Я снова смотрю на часы в тот момент, когда они снова проходят двенадцать.
— Прошло.
— Два. Лучше поторопитесь, мистер Хейден, а то придется переходить к пальцам на ногах.
— Вы, наверное, шутите! - говорит Нил. — Вы не можете этого сделать!
— Я владею этой компанией, уверяю вас, я могу делать все, что захочу, и сейчас мне хочется, чтобы вы ушли отсюда.
— Прошло.
Нил начинает беспокоиться, что угрозы Кристиана в адрес его пальцев не пустые. Он встает, бормоча ругательства по поводу того, что Кристиан - «богатый мудак», и громко объявляет, что вызывает полицию. Дверь его кабинета тихо закрывается и мы с Кристианом остаемся в комнате одни. Он делает еще один большой глоток кофе и удовлетворенно вздыхает.
— Я уж боялся, что мне придется вызвать охрану, чтобы вытащить его, - с сексуальной ухмылкой говорит он, смахивая ворсинки со своих брюк. Кристиан так собран, будто последние десять минут не происходило нечто странное. Уголки его рта кривятся в улыбке, когда он поворачивает голову, чтобы посмотреть на меня. — Я не собирался ломать ему пальцы.
Я не верю ему ни на секунду. Сижу, застыв на месте в кресле. Кристиан наклоняется, сжимает мои руки и аккуратно забирает свои карманные часы из моих застывших пальцев. Он потирает монограмму на лицевой стороне и мягко улыбается, глядя на нее.
— Я не поклонник золота. Мне кажется, что это грубый, некрасивый металл, но эти часы принадлежали моему отцу.
— Да, я тоже больше люблю серебро, - нервно отвечаю я, благодарная за то, что мне удалось составить связное предложение, глядя куда угодно, только не на него. Моя нога подпрыгивает от нервной дрожи, но большая рука Кристиана ложится на мое колено, останавливая мое движение.
— Он больше не будет тебя беспокоить.
Аккуратно смотрю сквозь ресницы, будто он змея, и пытаюсь не делать резких движений.
Поджимаю нижнюю губу.
— Вы только что уволили своего лучшего адвоката.
Он хихикает.
— Он не может делать подобные заявления мне в лицо, оставаясь при этом безнаказанным, - его тон звучит бесстрастно и обходительно, в то время как я до боли напряжена, — То, как он говорил о Вас, вызвало желание сбросить его с крыши.
— Я не понимаю, зачем вам делать что-то подобное для такого ничтожества, как я.
Его ответ мгновенный, как будто отрепетированный.
— Ты гораздо больше, чем просто никто, Елена.
— Я должна вернуться к работе.
Я быстро ухожу, скрестив руки на груди, чтобы он не смог снова поймать меня.