— Спокойной ночи, Кристиан.
Встаю, чтобы уйти, но мое имя на его губах останавливает меня.
— Сегодня ты будешь спать здесь со мной. - Открываю рот, чтобы возразить, но он меня опережает. — Обещаю, что останусь на своей стороне.
Делаю глубокий вдох.
— Хорошо.
Забираюсь в его плюшевую кровать, скольжу под плед и ложусь на спину, глядя в потолок. Через мгновение он забирается в постель, на другую сторону кровати, и выключает прикроватную лампу.
— Спокойной ночи, Елена. Я люблю тебя.
— Я тоже тебя люблю.
Просыпаюсь в окружении мягких простыней и мужского запаха. Прижимаюсь к теплому телу. Поднимаю голову, встречаю взгляд Кристиана и мягкую улыбку, его руки закинуты за голову, бицепсы напряжены. Он освещен мягким утренним светом из окон.
Сияние такое, что он кажется почти безопасным.
Задыхаюсь и быстро сажусь, лицо становится хмурым, я готова отругать его за то, что он обнимал меня ночью. Но когда сажусь, понимаю, что он лежит на самом краю своей кровати, а одна его нога перекинута через край и упирается в пол. Оглянувшись, обнаруживаю позади себя огромное пространство.
Это я подвинулась к нему ночью и спала лучше, чем все последние дни.
ГЛАВА 31
ГЛУШИТЕЛЬ
Иногда, глядя на Эдвина, вспоминаю выражение его лица в ту ночь, когда он забрал меня из полицейского участка после того, как застрелили моих родителей. Это было тридцать лет назад, но я до сих пор вижу тот ужас в его глазах. Думаю, самое страшное в том, что его память угасает.
По большей части он помнит, кто я. Знает, что я христианин и что именно он вырастил меня.
Но иногда все равно называет меня Томасом, и это худшие дни, потому что приходится напоминать, что мои родители мертвы, и наблюдать, как он переживает эту новость из раза в раз. Эдвин любил моего отца. Они были как братья, поэтому он и стал моим крестным. Больно смотреть, как он переживает свое горе. Может Эдвин этого и не помнит, но точно не я. Мне было всего шесть лет, но я отчетливо помню, как много раз заставал Эдвина с четками и слезами на глазах, молящегося Богу о том, чтобы мои родители обрели покой. Он также молился за меня и за себя, чтобы найти силы вырастить меня.
После смерти родителей я стал демоном. Мне многое сходило с рук только потому, что, честно говоря, я был богат и мог себе это позволить. Моя картотека несовершеннолетних закрыта, но, если правильно помню, меня арестовывали семь раз в возрасте до десяти лет. К шестнадцати годам у меня был послужной список размером с телефонную книгу и меня начали обвинять как взрослого. Эдвин всегда приходил мне на помощь, дергая за все ниточки, чтобы я не отправил свою жизнь в помойку.
Думаю, он понимал, что я веду себя так только из-за травмы, поэтому почти все пустил на самотек. Единственный раз, когда он был строг - когда я отправил другого ребенка в больницу за то, что он сказал что-то вульгарное о моей матери.
Мне всегда хотелось сделать что-то, чтобы сказать: «Спасибо, что не бросил меня», потому что без него у меня никого бы не было. Единственное, что приходит в голову - отвезти его домой. В Ирландию. Он не был там уже пятьдесят лет.
Как бы мне ни было неприятно думать о смерти Эдвина, но он стар. Ему восемьдесят семь и у него около восьмисот различных проблем со здоровьем. Единственное, что он может делать - раз в день совершать прогулку вокруг особняка для зарядки. Он пользуется ходунками, и ему требуется около полувека, чтобы добраться от кровати до двери в спальню, но когда я в последний раз пытался достать ему инвалидное кресло, он швырнул в меня свои зубные протезы. Вытащил их прямо изо рта и кинул их мне в лоб.
Дело в том, что он ничего не может сделать сам. У него есть медсестры, которые заботятся обо всех его нуждах. Мне придется организовать целую колонну, чтобы они поехали с нами в Ирландию, что кажется кошмаром с точки зрения логистики, но я бы хотел увидеть улыбку на его лице, когда он в последний раз взглянет на прекрасные зеленые холмы родной страны. Думаю, это сделает его счастливым.
Я забочусь об Эдвине. Глубоко. Я люблю его. Не считаю своим отцом, но он чертовски близок к этому. Он вырастил меня и научил быть мужчиной. Он делал все возможное, но, к сожалению, в итоге я все равно остался в полном дерьме. Я не виню его за это.
Когда я был моложе, боролся с ним за то, чтобы не идти к психотерапевту. Я не хотел. На самом деле у меня было такое сильное отвращение к этому, что в тот единственный раз, когда ему удалось затащить меня в комнату с профессионалом, я так ужасно вел себя с бедной женщиной, что она вышла из комнаты в слезах. Мне было всего одиннадцать.
После этого он больше никогда не пытался.
Теперь, когда я стал старше и у меня за плечами реальный жизненный опыт, жалею, что не поговорил с ним о том, что переживал и что чувствовал. Я бы никогда не согласился поговорить с незнакомцем, но жалею, что не поговорил с Эдвином во все те разы, когда он умолял меня об этом.
Я и сейчас с ним разговариваю, но не факт, что он помнит все. Я рассказываю ему все. Ничего не скрываю. Даже уродливую правду о чудовище, в которое превратился. Говорю о Елене. Боже, говорю о Елене так много, что, кажется, ее имя навсегда приклеилось к его ушам, даже если он не может его запомнить.
Завтра День благодарения.
Я проглотил свою гордость и пообещал Елене, что поеду с ней в Техас, чтобы провести праздник с ее семьей и познакомиться с ее братом, Трэвисом, и его будущим мужем, Джастином.
К сожалению, я также окажусь в доме с ее отцом, который не является моим большим поклонником, да и я, честно говоря, не являюсь его. Все время, когда Елена говорила о том, что он контролирует и властвует, я думал, что она драматизирует. Потребовалось всего двенадцать минут в больничной палате с ним, чтобы понять, что это не так.
В том, чтобы покинуть Меридиан-Сити на несколько дней, есть свои плюсы и минусы. Плюсы: это пойдет Елене на пользу. Ей нужно побыть вдали от этого города. Ее жизнь превратилась в американские горки с тех пор, как мы познакомились, и смена обстановки, несомненно, вдохнет в нее немного жизни. Если Валенти все еще скрывается в городе, она будет далеко от него. Не знаю, проводил ли он какие-либо расследования об ее семье, чтобы считать его угрозой для родителей или брата Елены, но сейчас это не входит в список моих забот. Каковы же минусы? Я проведу два дня вдали от Меридиан-Сити, а это значит, что у меня на два дня меньше, чтобы выследить этого ублюдка.
Каждый вечер я выхожу на улицу в поисках зацепок. Старые деловые партнеры. Завсегдатаи клубов. Даже несколько коррумпированных полицейских и судей. Я обещал Елене, что не убью никого, кроме Фрэнка, но мои методы допроса не стали менее кровавыми.
Не то чтобы это принесло мне какую-то пользу. Он словно растворился в воздухе и это начинает бесить. Желание совершить убийство бурлит в венах, словно это суть моей жизни. Оно настолько сильно, что подумываю, не оставлять на месте будущего убийства любимые атрибуты, чтобы Елена не узнала мой почерк, а я смог удовлетворить жажду крови, обвивающую мой позвоночник, как змея. Но не могу этого сделать. Мне кажется, что жизнь покажет мне средний палец и Елена каким-то образом узнает об этом, а мы с ней находимся на таком тонком льду, что если я снова подорву ее доверие, то действительно потеряю все. Может быть, не физически, потому что она никогда не сбежит от меня, но эмоционально? Я никогда не смогу ее вернуть.