— Да, любовь - это тяжело. Но именно поэтому мы так дорожим ею. - Он берет мои руки. — Твое счастье значит для меня все, ты это знаешь, и я хочу, чтобы ваши отношения длились вечно.
Сжимаю его руки в ответ и втягиваю нижнюю губу между зубами, размышляя.
— И как же мне сделать так, чтобы это длилось вечно?
— Помни, что позолоченная клетка - все равно клетка.
Сжимаю челюсти. Хочу оправдаться, но смысл? Он прав. Так прав, что даже не осознает, насколько. Наставлять на путь истинный - то, что Эдвин умеет делать лучше всего и никогда не подводит меня в этом отношении.
Ворчу.
— Как мне открыть клетку?
— Дай ей ключи.
— А что, если она уйдет? Я только что сказал, что не смогу с этим справиться. Если потеряю ее, моя жизнь ничего не будет значить. С таким же успехом я мог бы...
Осекаюсь, потому что не знаю, помнит ли Эдвин о моей попытке самоубийства в ту ночь, когда я встретился с Еленой, а если не помнит, то лучше, чтобы все так и осталось.
— Если она уйдет, значит, ты не любил ее так, как она хотела.
Хмыкаю.
— Откуда мне знать, как она хочет, чтобы ее любили?
Эдвин снова ударяет меня газетой.
— Слушать ее. Чего ты никогда не умел делать.
ГЛАВА 32
ГЛУШИТЕЛЬ
Когда мы садимся в самолет, она как-то... бодро шагает. Как ребёнок, зашедший в магазин игрушек. Елена выглядит счастливой.
Полет в Техас будет коротким. Два часа, плюс-минус несколько минут, если учесть сумасшедшее воздушное движение в День благодарения.
После разговора с Эдвином я молча пообещал себе и ей, что стану лучше. Я был эгоистом на протяжении всех наших отношений. Манипулировал, чтобы сделать их идеальными, или, по крайней мере, пытался. Но версия идеальных отношений Елены отличается от моей. Она хочет доверия. Ей нужен тот тошнотворно сладкий вид любви, от которого появляется кариес.
У меня никогда не было кариеса, но думаю, никогда не поздно.
— Как продвигается учеба? - спрашиваю я. — Каждый раз, когда прохожу мимо твоей комнаты, вижу тебя за учебниками.
— Знаешь... на самом деле я чувствую себя отлично. Знаю, чего ожидать в этот раз, и теперь, когда у меня есть несколько месяцев опыта работы в этой области, чувствую себя гораздо более подготовленной, чем раньше.
Это заставляет меня улыбнуться.
— Я горжусь тобой.
Она усмехается.
— Я еще ничего не сдала.
— Это не значит, что я не могу гордиться тобой. Ты предана своей профессии, поэтому я всегда восхищался тобой. Я предлагал тебе стать моим личным секретарем, но ты захотела остаться в юридическом отделе, потому что знала, что так будет лучше для тебя и твоих целей. Экзамен будет в феврале, верно?
Она кивает.
— Да, в конце февраля. Через несколько дней после твоего дня рождения.
— Твой день рождения тоже в феврале. - замечаю я. — Вот что, после того как ты сдашь экзамен, мы отправимся в путешествие, чтобы отпраздновать наши дни рождения и твое достижение.
— Ты же знаешь, что результаты экзамена не публикуются до трех месяцев?
Хмыкаю.
— Детали, детали. - Плечи Елены неожиданно опускаются и я отставляю стакан с виски в сторону, чтобы уделить ей все свое внимание. — В чем дело?
— Ничего. Это глупо.
Она стыдливо опускает взгляд на руки. Опускаюсь на пол со своего места и встаю перед ней на колени. Опираюсь руками на подлокотник по обе стороны от нее.
— Расскажи мне.
Она прикусывает нижнюю губу, пытаясь скрыть нервозность.
— Я хочу, чтобы ты меня поцеловал, - шепчет она, а потом беззлобно усмехается, будто это смешно. — Но боюсь.
— Меня?
Она качает головой.
— Нет. Я боюсь, что мне это больше не понравится.
— Это неправда. Ты же знаешь, что я очень хорошо целуюсь. - Дразню я и это вызывает у нее грустный смех. — А что, если ты поцелуешь меня вместо этого? - предлагаю.
— А что, если я не смогу?
— Получается, тогда не сможем мы. Эй, посмотри на меня. Ангел, прошло меньше месяца. Тебе не нужно заставлять себя что-то делать. Не целоваться, не держаться за руки, ничего. Мне жаль, что я не уважал твои границы после... - Задыхаюсь. Даже не могу произнести эти слова. — Я буду уважать их теперь. Обещаю.
Она долго рассматривает меня, делая глубокие вдохи и пытаясь убрать блеск в глазах, прежде чем я это замечу. Очень медленно она наклоняется вперед. Остаюсь таким неподвижным, словно сделан из мрамора. Она целует меня в щеку, так мягко и нежно, что я почти не чувствую этого. Елена отстраняется и смотрит на меня, а я продолжаю оставаться неподвижным. Продолжаю смотреть на нее теплыми, ободряющими глазами.
Ангел протягивает руку, чтобы провести кончиками пальцев по моей челюсти, нащупывая щетину. Она тихо выдыхает с открытым ртом. Смачивает губы языком и снова наклоняется ко мне. На этот раз, когда ее рот касается моего, это происходит медленно, нерешительно и осторожно, но при этом чувственно.
Елена резко отстраняется и опускается на сиденье, скрещивая руки и отворачиваясь от меня, чтобы скрыть слезы, наворачивающиеся на глаза.
Пересаживаюсь на сиденье рядом с ней. Это мука: не иметь возможности дотянуться до нее и утешить своими объятиями.
— Елена, все в порядке, - заверяю ее. — Большинство людей на твоём месте даже не зашли бы так далеко.
— Дело не в поцелуе, - шепчет она отчаянно, втягивая воздух сквозь зубы. — Я так хочу, чтобы ты обнял меня. Хочу, чтобы поцеловал и занялся со мной сексом. Хочу спать с тобой в одной постели, не желая при этом содрать с себя кожу. Но не могу сделать ничего из этого, потому что они забрали тебя у меня.
Ее голос срывается на последней части предложения.
— Я здесь. Я никуда не уйду. Обещаю.
Она испускает вздох и поворачивается ко мне лицом, подогнув под себя ноги на сиденье.
— Нет. Я имею в виду, что каждый раз, когда ты прикасаешься ко мне, я вижу только их. - Ее пухлая нижняя губа начинает дрожать. — Они забрали тебя у меня.
— Они больше не могут причинить тебе боль.
— Вред был нанесен в тот момент, когда Фрэнк стянул с меня шорты. - Она начинает плакать. — Нил приставил пистолет к моей голове, и я не могла ничего сделать, кроме как принять его. Я даже не сопротивлялась.
— Эй, не надо. В том, что с тобой случилось, нет твоей вины. Неважно, что ты не сопротивлялась. Ты была напугана и ранена. Единственные, кто несет ответственность за это - Фрэнк и Нил.
И я.
Делаю глубокий вдох.
— Елена, я не могу выразить, как мне жаль. Как только узнал о той автокатастрофе, я сходил с ума, пытаясь найти тебя. Я бы разнес Меридиан-Сити кирпичик за кирпичиком, если бы это было необходимо.
— Сколько времени тебе понадобилось, чтобы найти меня после того, как я нажала на кнопку?
— Сорок девять минут. Я был на месте происшествия, когда сработала сигнализация. Мне пришлось вернуться домой и взять оружие, снаряжение и все, что попалось под руку. Я шел в этот клуб как на войну. Каждая секунда после нажатия кнопки была для меня чертовой агонией. Не могу представить, каково было тебе.
Она всхлипывает и вытирает лицо тыльной стороной ладони.
— Мне жаль, что так получилось с твоим McLaren.
— К черту McLaren. Мне было плевать на эту дурацкую машину. Когда увидел ее, меня волновало только то, что тебя в ней не было.
— Как ты вообще узнал об этом?
— На всех моих машинах установлены трекеры. Когда одна из них покидает территорию, ее местоположение отслеживает моя служба безопасности. Гэвин сказал, что GPS отключился, а полиция среагировала на крупную аварию в этом районе. Я сложил два плюс два.