С энтузиазмом киваю. Он встает, чтобы сделать заказ, и тут мой взгляд привлекает маленький оранжевый огонек за окном. Прижимаюсь лицом к жирному оконному стеклу. На улице стоит мужчина с красной банданой на шее, курит сигарету и смотрит на меня так же пристально, как я на него.
Мама издает звук отвращения.
— Блядь. Курильщики. Обещай мне, Кристиан, что не будешь курить, когда вырастешь.
— Обещаю, мамочка, - рассеянно отвечаю, даже не совсем понимая, что она сказала.
Как только папа делает заказ, он отдаёт мне коробку, чтобы я держал ее, а мама наклоняется, чтобы поцеловать меня в лоб, прежде чем успею выскользнуть из кабинки. Выходим на темную улицу, освещенную лишь несколькими тусклыми фонарями. Мама ворчит, когда мы начинаем идти, и жалуется, что у нее болят ноги от каблуков. Держу ее за руку, не обращая ни на что внимания, но вдруг мы резко останавливаемся. Поднимаю глаза и вижу, что напротив нас стоит тот самый мужчина, который курил у ресторана.
На его лице красная бандана, закрывающая нос и рот. Черная куртка с отложным воротником надета на нем.
— Проваливай, - предупреждает папа. — У меня нет денег.
Человек в маске смеется, а затем достает из кармана куртки пистолет. Мама закрывает меня собой, а затем папа закрывает нас обоих своим телом.
Хотя я растерян и напуган, выглядываю из-за папиных ног, чтобы посмотреть на мужчину напротив.
— Вы действительно думаете, что мне нужны деньги? - Он начинает плакать. — Я хочу вернуть свою жену и детей.
— Мне жаль это слышать, сэр, - спокойно говорит папа. — Но я не могу помочь вам в этом. Пожалуйста, оставьте нас в покое.
— Ты ведь понятия не имеешь, кто я такой? - спрашивает он, а потом качает головой. — Ты заслужил это, Томас.
И тут я слышу громкий хлопок, за которым следует мамин крик.
Потом слышу еще один хлопок, а затем наступает мгновение тишины, прежде чем мои родители падают на землю.
Роняю коробку с едой.
— Мамочка. Папа?
Папа смотрит на темное небо. Никогда не видел у него такого... пустого взгляда. Мама плачет. Трясется. Истекает кровью. Они оба истекают кровью.
Человек в бандане делает три больших шага, а затем направляет оружие мне в голову. Пистолет дрожит в его руке, а я просто смотрю на него и всхлипываю. Он делает дрожащий вдох и опускает пистолет, а затем поворачивается и убегает.
Опускаюсь на колени рядом с мамой. Теплая, красная, липкая кровь пачкает мои джинсы. Кладу голову ей на грудь и слушаю слабое сердцебиение, пока оно не прекращается.
Смотрю на папины часы. Его любимые. Золотой циферблат. Темно-синий кожаный ремешок. На них написано, что сейчас 9:21 вечера.
Не знаю, сколько времени сижу в луже крови моих родителей. Кажется, целую вечность. Смотрю на маму и кладу левую руку на ее сердце. Она не шевелится.
Не знаю почему, но той же рукой закрываю ей глаза. Теплая липкая кровь размазывается по ее векам от моих рук.
Появляются пятеро полицейских и смотрят на меня, сидящего на грязном бетоне между моими родителями. Один из них опускается на колени в нескольких шагах от меня.
— Привет, малыш. Я офицер Гарольд Фишер. Как тебя зовут?
— Кристиан, - вежливо отвечаю я. Мама говорит, что я всегда должен быть вежлив с полицейскими.
— Ты знаешь свою фамилию, Кристиан?
— Ривз.
Полицейские переглядываются между собой, а потом тот, что стоит на коленях, протягивает руки и показывает, чтобы я подошел ближе.
— Иди сюда, Кристиан. Все в порядке. Теперь ты в безопасности.
Моргаю и не двигаясь.
— Вы собираетесь помочь маме и папе?
— Да, - говорит полицейский, но его голос напряжен. Он показывает на небо. — Слышишь эти сирены? К ним едут машины скорой помощи. Пойдем. - Снова машет рукой. — Ты когда-нибудь сидел в полицейской машине?
Качаю головой.
— Хочешь сесть в мою? Я разрешу тебе включить сирены! - дразнит он. Наконец встаю, лезу в карман и достаю оранжевый леденец окровавленной левой рукой.
— Можно я съем его в полицейской машине?
Офицер Фишер кивает.
— Как хочешь, парень.
В следующий момент я уже сижу в полицейской машине, играю с сиренами и фарами. Затем оказываюсь в полицейском участке, глажу немецкую овчарку по имени Люси в жилете К-9.
Чуть позже появляется Эдвин и я смотрю на него.
— Эдвин, когда мама и папа вернутся?
ГЛАВА 35
ГЛУШИТЕЛЬ
Воспоминания обрушиваются на меня, как грузовик, выбивая из меня все силы. Они уносят с собой мой рассудок и здравомыслие, если они вообще остались. Поднимаюсь из кресла-качалки, дыша огнем, как дракон, хватаю пистолет со стола и направляю его Эллиоту под подбородок.
Мои коренные зубы, кажется, вот-вот треснут под давлением челюсти, пока смотрю на Эллиота. Я жду. Жду, жду и жду, когда он что-нибудь скажет. Хоть что-нибудь. Чтобы защитить себя. Например, начнёт умолять, чтобы я сохранил ему жизнь. Но он только хмурится, его мертвые глаза смотрят на меня.
— Сделай это, - подначивает Эллиот.
Еще сильнее вдавливаю пистолет в подбородок, заставляя его голову слегка отклониться назад. Мой палец лежит на спусковом крючке в одном гребаном миллиметре от того, чтобы окрасить серый кирпич этого дома его кровью.
— Она никогда тебя не простит.
Эта фраза заставляет меня остановиться, потому что он чертовски прав. Если нажму на этот курок, Елена никогда меня не простит. Не имеет значения, что это будет оправданной местью.
Все, что она увидит - я хладнокровно убил ее отца.
Обнажаю зубы и слезы наворачиваются на глаза.
Человек, убивший моих родителей - гребаный отец Елены.
— Черт, - выплевываю сквозь стиснутые зубы.
Столько раз представлял себе этот момент. Как поэтично было бы выследить человека в красной бандане и показать ему, что у меня теперь тоже есть маска. Что именно из-за него моя маска стала красной.
Я стал монстром, потому что хотел, чтобы человек, убивший родителей, стал свидетелем той же бесчеловечности, которую он проявил ко мне тридцать лет назад.
Неудивительно, что он ненавидит меня. В наказание за убийство моих родителей он вынужден наблюдать, как его драгоценная дочь влюбляется в сына его смертельного врага.
Медленно опускаю пистолет.
Его откровение заставило заполнить все недостающие части памяти о той ночи. Часть воспоминаний я потерял из-за травмы. Заставил себя забыть. Но теперь так живо вижу его лицо. На тридцать лет моложе, но Эллиот - тот самый человек, который тогда смотрел на меня через окно ресторана, ожидая, когда выйдет мой отец. Он хотел расплаты и получил ее.
И теперь должен жить с наказанием.
Мы оба убийцы и нам придется столкнуться с последствиями: друг с другом.
— Почему ты оставил меня в живых? Почему просто не пристрелил меня к чертовой матери и не оставил семью Ривз в прошлом?
— Потому что видел выражение твоего лица, когда приставил пистолет к твоей голове, это заставило меня подумать о выражении лиц моих дочерей перед тем как их застрелил твой отец. Когда смотрю на тебя - вижу лишь человека, который убил мою жену и маленьких девочек. Как только я вошел в больничную палату, понял, что ты мне знаком, но теперь, когда знаю, кто ты, твой отец будто все еще находит способ преследовать меня. Мою семью.
Прикусываю внутреннюю сторону щеки так сильно, что чувствую вкус крови.
— Если ты ожидал, что твое откровение убедит меня отпустить Елену, то ты ошибся.