— Поцелуй меня снова.
Я целую. Целую его до тех пор, пока у нас снова не перехватывает дыхание, губы опухают, а сердца горят от желания.
— Иди в душ, - приказывает он.
Медленно раздеваюсь, пока он наблюдает за мной, и мои щеки краснеют под голубым жаром его глаз. Ведь голубое пламя - самое горячее.
Кристиан стягивает с себя футболку, затем треники и трусы, и вот он уже такой же голый, как и я. Его эрегированный член вытягивается навстречу мне, как будто у него есть свой собственный разум, и он знает, что его место между моих ног.
Отведя взгляд от его восхитительного члена, захожу в душ. Он идет следом, находясь как можно дальше от меня и прислоняется спиной к кафельной стене, скрестив руки, с безучастным лицом. Единственное свидетельство того, что ему комфортно в этой ситуации - это сжатая челюсть и твердый член.
Намыливаю себя, намазывая гель так тщательно, что он покрывает мое тело толстым слоем белой пены. Поворачиваюсь, чтобы смыть ее и умыть лицо, а когда снова оказываюсь перед ним, он держит свой член в сжатом кулаке, медленно поглаживая его от основания до кончика. Он вдыхает, чувствуя, как по телу прокатывается удовольствие. Наблюдаю за ним секунду, прежде чем опуститься на колени.
Он прекращает свои действия.
— Нет. Вставай.
Качаю головой.
— Доверься мне.
— Я не тебе не доверяю, - хрипло произносит он.
— Продолжай. Пожалуйста, - умоляю я. Неохотно он снова берет член в кулак и качает, пока я сажусь, упираясь попой в ноги, и просто наблюдаю за ним.
Именно так предпочитаю подчиняться ему, не требуя никакого контакта. Так я чувствую себя в безопасности и могу легко остановиться, если захочу. Киваю, чтобы он продолжал, и смотрю на него умоляющими глазами из-под ресниц, продолжая упираться руками на бедра.
Сглатываю густой ком в горле, наблюдая за тем, как он наслаждается происходящим, возвышаясь надо мной, как бог, которым и является.
— Черт, ангел. Ты такая чертовски красивая внизу. - Он откидывает голову назад к плитке, быстрее сжимая кулак. — Я скучаю по тому моменту, когда ты брала мой член в рот. Ты такая хорошая девочка, когда стоишь передо мной на коленях.
Хнычу, когда между ног начинает появляться боль, но не предпринимаю никаких усилий, чтобы ее унять.
— Блядь, детка, двигайся. Я сейчас кончу.
Качаю головой, вместо этого открываю рот и высовываю язык в знак приглашения. Его лицо напрягается от нужды.
— Пожалуйста, ангел, я не могу долго ждать, - стонет он, а когда я не двигаюсь, мощные белые струи спермы вылетают из его головки в пространство между нами. Ни одна из них не попадает мне на лицо, но несколько случайных капель попадают на грудь. Кристиан прижимается к кафельной стене и несколько секунд глубоко дышит, прежде чем встретиться с моими глазами.
— Ты в порядке?
Киваю.
— Да.
Делает движение указательным и средним пальцами обеих рук, чтобы я подошла к нему.
— Встань.
Поднимаюсь на ноги и смотрю. Большим пальцем он очень медленно дотягивается до одной из капель на моей груди, чтобы вытереть ее. Киваю, показывая, что все в порядке.
Он собирает каплю на большой палец, а затем подносит руку к моему рту. Подхватываю идею и сосу его палец, пока он не становится чистым.
— Ты мокрая, Елена? - спрашивает он. Нерешительно киваю. — Хочешь, чтобы я прикоснулся к тебе?
Вздохнув, качаю головой.
— Нет.
Он кивает.
— Хорошая девочка. Ты еще не готова к этому. - Его рука, пальцы которой были у меня во рту, нежно сжимает мою челюсть. — Раньше я получал удовольствие от мысли, что сломаю тебя, но теперь меня охватывает страх. Теперь я должен быть с тобой нежным. Если сломаю тебя еще раз, то, возможно, никогда больше не найду все кусочки.
— А что, если я хочу, чтобы ты сломал меня? - спрашиваю я, не сводя с него глаз. — Что, если мне не хочется, чтобы ты был нежным?
— Тогда я буду безумно любить тебя.
ГЛАВА 37
АНГЕЛ
Мы входим на кухню как раз в тот момент, когда мама заканчивает готовить завтрак. Все остальные уже собрались, включая моего отца, который держит виски рядом с собой за столом. Бросаю взгляд на маму и она закатывает глаза.
Я хорошо знаю этот жест. Так она смотрит на меня, когда отец впадает в одно из своих “настроений”. Такое, из которого его не может вытащить даже яркая сияющая звезда - моя мама. Говорю Кристиану, чтобы он разложил нам по тарелкам завтрак и на цыпочках подхожу к отцу. Он смотрит прямо перед собой. Напротив него висит семейная фотография с моего выпускного в юридической школе.
— Папа? - тихо спрашиваю я. — Ты в порядке?
Глаза отца перебегают на остальных членов семьи, словно проверяя, насколько они близко. Как будто он не хочет, чтобы кто-то, кроме меня, услышал следующие слова из его уст.
— Он делает тебя счастливой, Элли?
Папа пьет из-за моей личной жизни. Большой шок. С тех пор, как Кристиан вошел в парадную дверь, у него было просто отвратительное настроение.
— Да, - коротко отвечаю я. Потому что не уверена, что смогу рассказать подробности, если он захочет знать. Это безумие, что Кристиан делает меня счастливой. Это безумие, что я с ним.
Безумие, что осталась с ним после всего, что узнала и через что прошла.
Но вот я здесь. Смирилась с этим. Мой отец тоже должен смириться.
Отец вздыхает, будто утвердительный ответ был последним, что он хотел услышать.
— Ну и дела, - бормочет он, а потом поднимает голову и хмуро смотрит в потолок, словно видит там Бога.
— Это как-то связано с отцом Кристиана?
Глаза отца переходят на меня, широко раскрытые и потрясенные.
— А что с его отцом? - спрашивает он сквозь стиснутые зубы, все еще молча.
Хмурю брови.
— Ты не ладил с Томасом?
Мой отец усмехается и отпивает виски из стакана.
— Можно и так сказать.
Чувственно улыбаюсь отцу.
— Папа, Кристиан - не его отец. Что бы ни было у тебя с Томасом, не вымещай это на нем. Я хочу, чтобы он тебе нравился. Я люблю его.
— Из-за его денег? - Он обвиняюще поднимает бровь. — Из-за того, что он живет в большом доме, может брать тебя в отпуск и покупать тебе украшения?
— Нет! - шепчу я обиженно. — Он сделал для меня больше, чем ты можешь себе представить. Неужели ты не можешь хотя бы раз в жизни поддержать решение, которое я приняла сама? Ты не поддержал мое решение пойти в юридическую школу и еще меньше поддержал, когда поступила в университет и переехала. А теперь не поддерживаешь меня, когда я говорю, что люблю мужчину, который голыми руками готов сдвинуть солнце, лишь бы дать мне немного тени.
— Такой мужчина, как Кристиан Ривз, рано или поздно устанет от тебя. Когда ты перестанешь давать ему то, что он хочет.
В ярости хватаю отцовский стакан с виски и выплескиваю янтарную жидкость ему в лицо, а затем с такой силой бью им об стол, что он трескается. Горячие, злые слезы падают из моих глаз и вписываются в воротник моей футболки.
— Забавно. То же самое говорил Нил Хейден перед тем, как изнасиловать меня, - кричу я, поворачиваюсь, проталкиваюсь мимо всех и выбегаю через парадную дверь.
Когда мы с Трэвисом были младше, отец потратил три недели, чтобы построить нам дом на дереве, которому позавидовал бы любой ребенок. У него есть крыльцо и башня, выступающая сбоку. Дерево хорошо обработано, поэтому за годы дождей оно не заплесневело.
Он выглядит так же, как и в последний раз, только веревочная лестница обтрепалась. Взбираюсь на дерево и заползаю в дом. Я маленькая, а внутри домика на дереве места еще меньше, поэтому мне приходится подтягивать колени к груди, чтобы удобно разместиться.