— Да, так и думал, что ты это сказала. - Он смеется надо мной, как гребаный садист, а затем набрасывается на мои губы. — Непослушная девочка. Хочешь, чтобы я кончил в штаны, да?
— Да, - стону, откидывая голову назад и сильнее прижимаясь к нему.
— Ни хрена подобного, ангел. - Кристиан упирается бедрами в мои. — Если ты не собираешься позволить мне погрузить свой член в эту идеальную киску, тебе лучше кончить, и сделать это сейчас, иначе я не отвечаю за то, что сделаю с тобой.
— Ты не можешь ничего сделать, кроме как принять это.
Он одаривает меня злобной улыбкой.
— Хорошая девочка, - рычит он. — Такая хорошая, блядь, девочка. Знаешь, что нужно помнить, когда речь идет о контроле?
Киваю, а Кристиан с невообразимой силой натягивает ограничители, что в итоге пластик трескается и падает на пол, а я смотрю на все это широко раскрытыми глазами.
Задыхаюсь, когда он хватает меня за шею левой рукой, чтобы притянуть ближе.
Мои пальцы теперь дрожат на пистолете.
— Это иллюзия, - шепчет он мне в дрожащие губы. Затем кладет свой палец поверх моего на курок пистолета и заставляет меня нажать на него.
Вскрикиваю от страха и шока, но Кристиан просто смотрит на меня, его зеленые глаза сверкают обожанием и гордостью.
Пистолет не был заряжен. Он знал это.
И позволил мне поверить, что я обладаю властью. Это освобождает.
В этого человека я влюбилась. В мужчину, который берет то, что хочет. В мужчину, который не уважает мои границы, потому что знает их лучше, чем я. Который толкает меня к чему-то, потому что знает мои сильные стороны еще лучше, чем слабости.
В человека, который готов сжечь ради меня весь мир, не задумываясь, если попрошу его об этом.
Его любовь и преданность развратили меня.
Хватаю Кристиана за щеки, смотрю в глаза так же пристально, как он смотрит в мои, и, прижимаясь к его губам, лепечу: «Я люблю тебя».
Начинаю извиваться на его коленях в тот же момент, когда наши губы сливаются в безумии страсти и вожделения. Его руки путаются в моих волосах, удерживая мой рот прижатым к его, пока мы глотаем стоны друг друга. Он такой твердый подо мной, что мое тело кричит о желании снова почувствовать его внутри. Одна только мысль о том, что его толстый член будет внутри меня, посылает за грань так быстро, что я даже успеваю понять, что происходит, пока не вскрикиваю в его губы в чистой эйфории.
Кончаю так сильно, что едва не теряю сознание, зарываясь головой в его шею и скуля от удовольствия. Его руки проводят по моей спине успокаивающими движениями, пока я отхожу от последствий своего первого оргазма с тех пор, как меня похитили. Мои трусики и леггинсы промокли насквозь.
Когда отстраняюсь, чтобы посмотреть на него, ловлю его взгляд, Кристиан облизывает губы и триумфально улыбается.
— Откуда ты знаешь меня лучше меня самой?
— Потому что я вижу больше, чем ты думаешь. И сейчас вижу ангела, который только что обрел крылья.
ГЛАВА 40
ГЛУШИТЕЛЬ
Сегодня день свадьбы Трэвиса и Джастина. Мы находимся в Калифорнии ярким и ранним утром. Елена быстро целует меня в щеку.
— Люблю тебя, скоро увидимся.
Она берет сумку с платьем и я открываю перед ней дверь, чтобы она могла пройти в номер, где Елена с Трэвисом будут готовиться к этому дню. Формально она не подружка невесты, но ей поручили помогать четырехлетней девочке с цветами идти к алтарю. Кузине, если правильно помню.
Несмотря на утренний рейс, Елена слишком энергична. Она в восторге от того, что ее брат женится, радостно рассказывает, что обожает свадьбы, и клянется украсть как минимум пятнадцать подарков.
Мое каменное сердце согревается, когда вижу, что она так радуется чему-то. У меня в груди все сжимается от осознания, что она счастлива, несмотря на всю боль.
Стою на прохладном утреннем ветерке и курю у входа в зал.
— Вы с моим мужем убьете себя этими штуками.
Оборачиваюсь и вижу Бетани, стоящую позади с теплой улыбкой на лице, скрывающей что-то глубоко внутри нее, что я могу описать только как печаль.
— У нас есть общие вредные привычки, - отвечаю с ухмылкой. Она придвигается ко мне и смотрит на пышные зеленые холмы виноградника, где проходит свадьба.
— Как Елена? - спрашивает Бетани, ее лицо слегка опускается. — Она больше не звонит.
Сочувственно вздыхаю.
— У нее бывают хорошие и плохие дни. Она сказала мне, что чувствует себя одинокой. Что безумно, учитывая, как ее любят, но я понимаю. Елена не хочет, чтобы кто-то считал ее слабой.
— Моя дочь ни разу в жизни не была слабой. У нее толстый череп от отца. Она выдержит все, что угодно, даже если это означает, что люди не будут воспринимать ее по-другому.
Я усмехаюсь, глаза горят.
— Думаю, знаю это лучше, чем кто-либо другой. В том, что с ней случилось, полностью моя вина, а она почему-то считает, что поступила со мной плохо.
Наверное, мне не следовало признаваться в этом, но Бетани - психотерапевт, в конце концов. С ней легко разговаривать. Она похлопывает меня по плечу.
— Знаю, что это не мое дело, но если бы я могла дать тебе совет насчет Элли и семьи, то посоветовала бы не пытаться встать между ней и Эллиотом. Не думаю, что ты собираешься это делать и не обвиняю, но вы с Эллиотом так похожи в своих убеждениях. Если кто-то из вас попытается заставить Елену выбрать сторону, то вы оба ее потеряете.
Пристально смотрю на женщину рядом со мной, пытаясь найти в ее глазах хоть намек на недоверие. У нее такие же глубокие карие глаза, как и у Елены, и по ним ее легко прочитать. Она говорит правду.
— Почему вы думаете, что ей придется выбирать? - спрашиваю я. В моем голосе звучит нерешительность, которую даже не пытаюсь скрыть. Елена значит для меня все. Если Бетани говорит, что есть шанс потерять ее, значит, она полностью владеет моим вниманием на данный момент.
— Потому что я знаю. О Томасе.
Мои руки безвольно опускаются по бокам.
— Все?
— Все.
Выдыхаю последние остатки дыма из легких.
— Клянусь, я не знал, когда встретил Елену, что у наших семей есть прошлое.
Бетани пожимает плечами.
— Знал или нет, для меня это не имеет значения. Важно то, что у тебя в сердце, Кристиан. Эллиот унесет обиду в могилу, но я ничего не имею против тебя. Елена любит тебя, и я вижу по твоим глазам, что ты тоже любишь ее. Пока ты продолжаешь делать ее счастливой, ты такой же член этой семьи, как и все мы, и Эллиоту когда-нибудь придется смириться с этим.
Бетани гладит меня по руке, а затем отходит, чтобы вернуться в зал.
— Эй, Бетани? - Нервно смеюсь. — Нужна помощь с декорациями в последнюю минуту? Мне бы не помешало чем-нибудь заняться.
Бетани озорно постукивает пальцами друг о друга.
— А вот и я! - Она тянет меня за руку в приемную, где поручает закончить развешивать гирлянды.
А потом установить стол для подарков.
А потом расставить карточки.
А потом центральные блюда.
А потом. А потом. А потом.
Неловко сижу на своем зарезервированном месте на церемонии в самом первом ряду, рядом с Эллиотом. Я даже попытался пожать ему руку, когда он подошел, но был полностью проигнорирован. Он притворился, что не видит меня. Смотрел прямо сквозь меня, как будто меня там и не было.
С каких это пор я стал здравомыслящим?
Постоянно сверяюсь с часами, будто от этого время пойдет быстрее, и не менее чем за минуту до начала церемонии Бетани приходит, чтобы избавить меня от страданий, заняв место между мной и Эллиотом.