Я нахмурился. Впервые видел, чтобы её что-то напугало. Она всерьёз приняла слова этого малолетки за чистую монету? Повернулся к парню, скрещивая руки на груди.
- А давай! – мой тон не предвещал ничего хорошего, очень хотелось поставить этого зарвавшегося урода на место. Уж кто и будет изводить эту заразу, то только я. - Зови прессу. Я думаю, что они с удовольствием послушают, как тебя и твоего кастрированного дружка только что отшили. С радостью почитаю, как они обглодают эту тему на страницах журналов. А знаешь кто еще с удовольствием почитает этот материал? Твой папочка. Думаю, он будет в полном восторге, что его чадо выкидывает миллионы на ветер только потому, что ему отказались отсосать.
На молодом лице мажора отразилась бурная мозговая деятельность. Он явно не привык ею заниматься, потому что выглядело это так, словно ему в жопу медленно, но верно засовывают гвозди.
- Ну так что? Зовём журналистов или ведём себя как взрослые люди и продолжаем работать?
- Продолжаем, - сквозь сцепленные челюсти процедил музыкант. – Не зря же вы перенесли съемки на три недели раньше.
Вот гандон.
Может не раслышала? Ну, конечно, хер мне. Даже руки в кулаки сжались. Быстро сложила два плюс два. Взгляд голубых глаз явно мечтал о моей скоропостижной кончине. Желательно в муках и желательно у неё на глазах. В её прищуре я очень отчетливо рассмотрел, что и без того короткое и шаткое перемирие между нами закончилось.
Подозвал своего агента и попросил сопроводить музыканта в его гримерку.
- С тобой еще встретимся красотка, - он одарил её недобрым взглядом, окончательно выводя меня из себя.
- Тронешь её, еще раз подойдешь к ней или хотя бы посмотришь в её сторону – я из тебя отбивную сделаю.
Что-то в моем тоне было настолько убедительным, что мажорчик понял, что шутить и нянчится я с ним не намерен. Стоит ему приблизиться к Анне – рука у меня не дрогнет. Распределю тонким слоем по асфальту. Оторву его мелкие яйца и повешу ему на шею, как напоминание о счастливых днях.
Он ничего не ответил и наконец-то отправился напудривать свою тощую рожу.
- Продолжай, он к тебе больше не подойдет, - коротко кивнул девушке и отправился вглубь съемочной площадки. Нужно проконтролировать, как идёт подготовка.
А еще мне нужно просто оказаться подальше от мелкой катастрофы. Подальше от больших голубых глаз, которые готовы меня исполосовать на мелкие кожанные ленточки.
Мне нужно просто подальше от неё, потому что сейчас, впервые в жизни, я был готов убить своего клиента.
7. Гад, тиран и деспот
Анна
Весь день съемок носилась по площадке с такой скоростью, будто за мной открыли охоту адские гончие. Работы было море. Нанести грим, подправить, подкрасить, откалибровать, снова подправить. Летов следил за каждым нашим шагом, выпивая соки из меня и моей команды. Нам нельзя было отходить от моделей ни на шаг. После каждого дубля всегда требовалась доработка. Всегда требовались исправления.
Вот уж никогда не думала, что буду обвинять человека за излишний перфекционизм, поскольку сама такая же. Но нет. Его мне хотелось не просто обвинить, мне хотелось его придушить. Собственными руками. Он опять придирался к каждой мелочи, которую находил!
В таком темпе пролетело уже больше шести часов и единственное о чём я сейчас могу думать – святые единорожки, я в туалет хочу! Еще пару минут и просто позорно напружу в штаны, а красавчик не дает отойти ни на секунду!
Гад, тиран и деспот!
- Продолжаем, Анна, нужно матировать участок лба у инопланетянки, на камере слишком много блеска.
- Ох, да пошёл ты! – тихо прошипела, чтобы слышал только он. – Мне нужно пять минут!
Самым наглым образом пихнула ему в грудь свою рабочую сумку и убежала под сопровождение ошалевшего взгляда.
- Перерыв полчаса, - раздалось за спиной, а я только прибавила скорости.
Добежала до туалета, что был расположен в служебном помещении. О да, как давно я об этом мечтала! Нельзя же так над людьми издеваться, я тоже живой человек!
Вымыв руки, вышла, прикрывая за собой дверь. И чуть не завизжала. Летов возвышался около двери, подпирая стену одним плечом.
- А нельзя было просто сказать, что тебе нужен перерыв? – черные глаза смотрели на меня с прищуром и осуждением.
- А то ты бы мне его дал? – мгновенно ощетинилась я. Мы были в служебной комнате одни и это капец как напрягало. Ненавижу оставаться с ним наедине. Это… опасно.
- За кого ты меня принимаешь? – его красивая физиономия, кажется, оскорбилась.