— Я могу драться любым оружием, — отвечал воин своим редкой красоты тембра голосом, — но предпочитаю это, — и он незаметным в своей молниеносности движением распахнул плащ и вытащил из ножен два поразительно красивых тонких сабельных меча средней длины, напомнивших Эрейниону те, которыми сражался его отец.
— Это прекрасные мечи, — сказал восхищенный Нолдаран, заворожено глядя на то, как незнакомец мастерски вращает запястьями, закручивая лезвия мечей в причудливые петли, — такие использовались при Нирнаэт… Откуда они у тебя?
— Я был при Нирнаэт, — ответил воин и почтительно склонил голову.
— Ты, должно быть, из воинов, что видели моего отца… — проговорил Гил-Галад.
Незнакомец кивнул.
— Я определю тебя в полк моей стражи, — Владыка Эрейнион мысленно обрадовался такой удаче. Сейчас, перед началом войны, каждый опытный и хорошо вооруженный воин был на счету.
Разумеется, Эрейнион рассчитывал на военную поддержку Элендила, которую тот обещал предоставить, но у князя дунэдайн было сравнительно мало бойцов. То же самое можно было сказать и об Элронде. Гил-Галад знал, что Лорд Имладриса со своими воинами полностью в его распоряжении в случае войны, но их было около трех тысяч, тогда как враг мог противопоставить им воинство числом в двести тысяч.
Орки были сравнительно слабо подготовлены, трусливы и плохо вооружены, но численный перевес и свирепость, с которой они действовали, внушали опасения. Кроме того, на поле сражения будут присутствовать не одни лишь орки. Гоблины, тролли, варги, барлоги, а также подконтрольные Ненавистному смертные и гномы обрушатся на них, грозя обратить в бегство своим бешеным натиском и значительным численным превосходством.
Позвав слугу, Гил-Галад обратился к нему с поручением:
— Ты отведешь его в расположение моих стражей, распорядись, чтобы его накормили и выдали все необходимое, — он перевел взгляд на замершего со склоненной в легком поклоне головой незнакомца, — Как твое имя, воин?
— Маивэ, государь.
— Распорядись, чтобы Маивэ ни в чем не нуждался. Отныне он служит в моем полку личной стражи.
Поклонившись, Маивэ и слуга вышли из шатра, оставив Нолдарана дописывать послание, адресованное его мудрейшей и прекраснейшей родственнице.
Они добрались до Лотлориэна сравнительно быстро и без каких-либо серьезных происшествий. Леди Галадриэль в первый же вечер, что гости из Имладриса проводили в ее чертогах, пожелала переговорить с Исильдуром и Анарионом наедине и отвела их в отдаленную часть парка. Эта часть огромного парка при резиденции Келеборна и его супруги располагалась на южном склоне горы Карас Галадон.
На невысоком каменном постаменте, вырезанном из камня в форме дерева с ветвистой кроной, стояла довольно широкая и при этом неглубокая серебряная чаша, а рядом большой серебряный же редкой работы кувшин с изящным горлом.
Неподалеку слышался шум ручья, спускавшегося с гор в эту низину.
— Это и есть твое зеркало? — спросил Исильдур, криво усмехаясь, когда они, уже затемно очутились у постамента — С его помощью ты видишь будущее?
Леди Галадриэль, чуть склонив голову, с интересом всматривалась в его черты, словно стараясь запечатлеть их в памяти. Под ее взглядом Исильдур снова усмехнулся и сам, насмешливо щурясь, оценивающе оглядел дочь Финарфина с головы до ног.
— Зеркало обладает собственной волей и может открыть многое — заговорила Галадриэль, — Оно показывает каждому то, что тот должен увидеть. Это могут быть потаенные желания, картины грядущего или совершенно неожиданные вещи.
— Мне не лгали, когда говорили, что ты хороша собой, — ответил Исильдур, приближаясь к ней, — Ты обладаешь чарами…
Галадриэль остановила его повелительным жестом.
— Хочешь заглянуть в зеркало? — спросила она, взяв в руку кувшин, — Или, может быть, ты желаешь знать свою судьбу? — Венценосная Дева перевела взгляд на стоявшего в стороне, и чувствовавшего себя потерянным от созерцания ее красоты, Анариона.
— Я? — младший элендилион часто заморгал, — Н-нет, я… Да! Я хочу взглянуть! — и, преодолев страх, он решительно шагнул вперед.
Вода из кувшина медленно полилась с приятным слуху тихим плеском, наполняя собой чашу. Закончив наливать воду, Леди Лориэна сделала призывное движение рукой, и Анарион подошел и взглянул на уже начавшую успокаиваться водную гладь.
Стоявший поодаль Исильдур наблюдал не столько за ним, сколько за красавицей Галадриэль. Во всю эту магию и волшебство эльдар он не верил, доверяя лишь тому, что видел собственными глазами или ощущал посредством своих чувств. Сейчас он думал о Галадриэль и ее показавшемся ему бездарным и холодным, будто кусок льда, муже. По разговорам было понятно, что у венценосных супругов есть дочь. За ужином он не видел никого, ни одной девушки, которая могла бы сравниться в красоте с Леди Лориэна. Сейчас он жалел, что рано женился. Обладай он дочерью Келеборна и Галадриэль, он смог бы рассчитывать на гораздо большее, чем-то, что сейчас ему предлагала эта внезапно начавшаяся новая жизнь в Средиземье.
Наконец, его брат оторвал безумный, блуждающий взгляд от чаши, схватившись за ворот камзола, будто ему не хватает воздуха, спустился с постамента и отошел на несколько шагов, содрогаясь словно от спазмов боли.
Его старший брат лишь усмехнулся, видя мученическое выражение на лице Анариона, и обратился к Галадриэль:
— Теперь покажи мне мое будущее в твоем зеркале, колдунья, — Исильдуру было любопытно, что могло так напугать впечатлительного младшего, но больше всего он хотел показать этой красивой ведьме, что не боится ни ее, ни ее чар, ни ее зеркала.
— Подойди ближе, — позвала она, снова принявшись наливать воду в чашу.
Не без некоторой дрожи, которую изо всех сил старался скрыть, Исильдур приблизился и склонился над чашей.
— Скажи мне одно, — просил Лорд Элронд Владычицу Южного Лориэна на следующее утро, когда они прогуливались по парку после завтрака, — есть ли смысл во всей этой истории? Что ты думаешь о них? Тебе открылось их предназначение?
— Оба достойны править, и головы обоих украсят короны, — отвечала Галадриэль, — Один затмит собою солнце, народу процветание подарив, на страже мира будет он стоять со свитой. Второй, что, словно лик Луны — загадка, в темноте холодное сияние, его глаза как льдинки, гордость в помыслах горящих, словно пламя вулкана. В каждом желании своем он ненасытен и больше, чем ласками дев, желает властью наслаждаться.
— Исильдур? — переспросил Элронд.
— Будь рядом с ним, направь его и за собой веди. Надеюсь на тебя я, — закончила вещать его собеседница, — Прошу тебя, не забывай о себе самом, заботясь о судьбах Средиземья, — она заговорила своим обычным нежным голосом и снисходительно улыбнулась.
Элронд кивнул и опустил голову, хмуря лоб.
— Наш родич, Владыка Линдона сейчас собирает под свои знамена союзников, — снова заговорила Галадриэль, — Уже известно, что Ненавистный снова воцарился в Черной Цитадели на юго-востоке. Он тоже собирает рати, чтобы отмстить избегнувшим кары Валар дунэдайн.
— Сколько у нас есть времени до начала войны?
Она пристально посмотрела на него.
— Около десяти лет, — прикрыв глаза и отвернувшись, наконец, произнесла Галадриэль.
— Совсем нет времени, — прошептал Элронд.
— Гил-Галад и князь Элендил заключили союз, — тихо продолжала Леди Лориэна, тень насмешливой улыбки на секунду мелькнула на ее сияющем величавой красотой лице, — В грядущей войне Нолдаран будет защищать пришельцев из Нуменора и их Владыку до последней капли крови, но силы неравны.
— И это ему прекрасно известно, — заметил Элронд.
— Да, — кивнула она, — Я настояла, чтобы он обратился лично к нашему соседу и моему родичу по матери — правителю Зеленолесья.
— Синдар очень недоверчивы и живут обособленно от всех прочих. Я не уверен…
— Орофер присоединится к союзу, — перебила его Леди Галадриэль уверенным тоном.
— Я целиком полагаюсь на слова Леди Лотлориэна, — отвечал ей Элронд с почтительным поклоном.