— Айя, аран … — начал было Гил-Галад, но тут же осекся и, перейдя на чистый дориатский диалект языка эльдар, произнес, — Солнцем осиян час нашей встречи, Владыка Эрин-Гален! — проговорив это, он приложил руку к груди, как делали синдар Эльвэ Среброманта в знак уважения и почтения к приветствуемому.
— Добро пожаловать, Владыка Линдона, — отвечал синда приятным мужественным голосом. Стоявший за его спиной воин лишь едва заметно кивнул Гил-Галаду и его страже, — Твой путь к нам был долог. Надеюсь, он не был омрачен никакой неприятностью? — счел нужным поинтересоваться Орофер.
На что Эрейнион поклонился, ответив:
— Наша дорога была исключительно приятной — твои владения в своей красоте сравнятся лишь с садами Лориэна. Кроме того, меня вела к тебе, Орофер, сын Эльмо, миссия особой важности, которую я избрал целью.
Орофер слегка склонил голову влево, что у синдар означало «Поясни, что ты хочешь сказать, я не понимаю», и приподнял черную бровь.
В этот миг Эрейнион поднял на него взор, заглядывая своими серо-васильковыми глазами в ярко-голубые, блиставшие словно звезды, глаза среброволосого Владыки. Этим открытым, полным доверия, взглядом Гил-Галад невольно выражал восхищение внешним обликом своего венценосного собеседника. Орофер показался ему просто неописуемо прекрасным. Все в нем — его лицо, голос, руки в перстнях, дорогие златотканые одежды из парчи и атласа, украшения, струящийся шелк мантии и особенный влажно-древесный свежий запах, очаровали Нолдарана.
Этот жест — чуть склоненная набок голова Владыки синдар, его слегка расширившиеся удивительной красоты глаза, весь его облик показались ему исполненными невыразимой прелести, грации и достоинства. Синда, которого он впервые видел, вдруг представился ему каким-то неземным созданием, или же наоборот — таким земным, таким желанным и близким, словом — таким, с которым хочется быть рядом. Быть его другом, вместе охотиться и рыбачить, проводить время за разговорами, или просто молча сидеть рядом… Нет, не просто сидеть, а так, чтобы он сидел на коленях прекрасного Орофера, лицом к нему, и жадно целовал его красивый рот…
Стараясь отогнать наваждение и сосредоточиться, Гил-Галад ответил, прикасаясь к виску тонкими пальцами и склонив голову, чтобы не видеть лица Орофера:
— Я здесь, чтобы просить тебя и твоих воинов присоединиться к союзу против Черного Лорда страны Мордор. Это зло, с которым мы должны бороться в единстве, доверяя друг другу, только так возможно сокрушить его… — Эрейнион испугался, что его слова были сказаны без должной вескости, а в голосе прозвучала недопустимая в таких случаях дрожь, виною которой был сам Владыка синдар.
После нескольких дней пребывания в замке Орофера, Гил-Галад, видел его лишь во время торжественного ужина в честь их приезда, да во время официальных переговоров. Переговоры длились по нескольку часов в день и, как правило, на них присутствовали: он, его приближенные и стража, а также стража и приближенные Орофера, его сын, Владыка Амдир с сыном и, соответственно, их свита. Одним словом, обеденная зала, где проходили переговоры, была заполнена настолько, что не хватало воздуха.
Оговаривались и согласовывались все детали предстоящей военной кампании, а в промежутках Нолдаран Эрейнион позволял себе любоваться чертами очаровавшего его с первого мгновения Владыки Орофера.
Синдар и нандор не отказывались присоединиться к союзу, называя внушительные цифры количества воинов, которые смогут сражаться с силами Врага на стороне нолдор и верных эдайн, но когда речь зашла о централизации командования, случилось непредвиденное:
— Необходимо сформировать единый центр командования объединенным войском, чтобы избежать печального опыта Нирнаэт, — осторожно заметил Гил-Галад.
— Не говори мне про Нирнаэт, — холодно парировал Орофер, — она явилась позором и крахом для вас и обернулась для нас огромными потерями и жертвами.
— Тогда, — отвечал Гил-Галад, стремясь не показать виду, насколько его задели эти слова, — тогда войска синдар отступили в тыл, как только стало ясно, что на стороне Врага перевес в числе и силе. Этого бы не случилось, будь те войска под командованием единого командира…
— Я не мог позволить себе напрасно рисковать жизнями моих эльдар! — гордо задрав мужественный подбородок, перебил его почувствовавший себя задетым Орофер.
— А мой отец мог?! — вырвалось в ответ у Нолдарана, — Он пал, сражаясь почти в одиночку с превосходящими в десятки раз силами тьмы, в то время как вы организованно дезертировали с поля боя сразу после того, как раскрылось предательство вастаков! — Гил-Галад сам не заметил, как повысил голос почти до крика, — Едва завидев дракона, вы…
— А где были вы, когда мой сын вместе с Владыкой наугрим сражались с драконом, прикрывая ценой жизней ваше отступление?! — сдвинув черные брови, кричал Орофер.
— Прекратите! — вмешался Амдир, — Друг мой, я думаю, нам нужно прерваться ненадолго — ты слишком близко к сердцу принимаешь слова Нолдарана, — Владыка нандор и авари тронул плечо часто дышавшего, с раздувавшимися от гнева ноздрями, Орофера.
— Отец, Владыка Эрейнион, — обратился к спорщикам Тэран-Дуиль, как раз подумавший о том, что сказал бы в такой ситуации самый искусный дипломат Белерианда — Белег Куталион, — Почему бы вам не обсудить детали будущего союза в менее официальной обстановке, наедине, за чашей вина? Что скажете?
— Это отличная идея! — поддержал его Амдир, — Представь, что вы просто делитесь своими мыслями, мелдир, — тихо шепнул он Ороферу.
Тот обреченно кивнул в ответ и был оставлен в рабочем кабинете своих покоев, в своем любимом кресле перед горящим камином с чашей превосходного красного вина в руках и в компании Верховного Короля нолдор.
Расслабившись в уютном кресле, уже за полночь, Владыка Орофер почти задремал под монотонный голос собеседника. Сейчас, после нескольких выпитых бутылок привезенного из Имладриса — благодарение Элронду, вина, ему уже не казалось таким уж странным, что он принимает у себя Владыку голодрим, напротив, он начинал чувствовать себя вполне уютно в его компании. Почти также, как это бывало с Амдиром, они сидели напротив камина, изредка подбрасывая туда свежие поленья, потягивая вино и рассуждая о совершенно отвлеченных понятиях, никак не связанных с предстоящим походом в Мордор.
Он уже решил, что зря так разгорячился, когда они заговорили о необходимости единого командования над всеми войсками. Все-таки, это единый фронт, война, последнее усилие, чтобы справиться, наконец, с Великим Злом, а остальное не так уж важно. Это ни сколько не умалит его достоинства и не принизит высоты его положения, если он позволит Гил-Галаду, его дальнему родичу, командовать войском из Зеленолесья. Сам он будет сражаться бок о бок с королем голодрим, подав всему Средиземью пример доброй воли и стремления к братскому сосуществованию.
В этот миг, погруженный в свои мысли Орофер смутно почувствовал, как кто-то склонился над ним, полулежащим в кресле с запрокинутой головой. Он попытался приподняться, чтобы разглядеть того, кто сейчас ласково гладил его по щеке, когда ощутил на губах сначала легчайший, а затем все более настойчивый поцелуй, почему-то заставивший его рассмеяться. Ослабевший от выпитого в этот вечер вина, Орофер попытался оттолкнуть целовавшего его, но не находил в себе сил. Голова шла кругом. Все происходящее казалось таким до ужаса глупым и неуместным: жаркие, тесные объятия, нежные ласки и снова тягучие долгие поцелуи, прикосновения чьих-то горячих губ к его шее, чуткие пальцы, расстегивающие петли на его кафтане, проникающие под сорочку на груди…
«Но что это? Как это и зачем?» — пронеслось в его голове, когда чья-то рука просунулась, ослабив узел шелкового пояса, ему в штаны…
В следующий миг Орофер подскочил с кресла, как ужаленный — в единый миг из его сознания улетучились все последствия выпитого вина.
Гил-Галад оказался на полу, отлетев от могучего удара Владыки Эрин-Гален к выходу из кабинета.