— Саэлон! — гневно сверкая глазами, поворачиваясь в замешательстве то вправо, то влево, вопил Орофер.
На пороге тут же выросла фигура его оруженосца. Было видно, что тот не спал, находясь все это время в пределах досягаемости, на случай если понадобится своему господину.
— Немедленно проводи нашего гостя в его комнаты… Пока я что-нибудь с ним не сделал! — приказал Орофер не своим голосом. В коридоре послышались звуки приближающихся шагов. Не спал, оказывается, не один только Саэлон.
Гил-Галад несмело поднялся с пола, цепляясь за полки с книгами, принадлежащие стоявшему у самого выхода стеллажу и с опаской взглядывая исподлобья на Владыку синдар.
— Это в вашем Валиноре так принято?! — не унимался Орофер, — Проклятые голодрим! Чтобы такой как ты командовал моим войском?! — его трясло от гнева, — От вас нужно держаться как можно дальше! Вон отсюда! Завтра же ты покинешь Эрин-Гален навсегда!!!
Тем временем, Саэлон уже уводил Нолдарана Эрейниона в направлении отведенных ему комнат, а пришедшие с ним слуги вытирали с пола лужи пролившегося вина, убирали осколки бутылок и рассыпанные по полу фрукты.
====== Сияющая Звезда ======
Комментарий к Сияющая Звезда Laurёfinde (кв.) – Золотоволосый (златокудрый). В синдаринизированном варианте – Глорфиндел.
Mal galad (синд.) – Золотое сияние. Прозвище Амдира.
Нельзя стесняться своих чувств, даже если кому-то они могут показаться неправильными, нездоровыми и извращенными, был убежден Гил-Галад. Любовь имеет право на существование, когда она истинна. Что противоестественного было в удовольствии, которое он получал от любви с мужчинами? Они были такими же, как и он, воинами, привычными к жизни в походе, умевшими обращаться с различными видами вооружения, носившими боевые доспехи, без устали могли совершать длинные пешие переходы или скакать в седле по многу часов в день.
Его первым мельдо был появившийся как раз тогда, когда Ненавистный выковал Кольцо Всевластия и напал на Имладрис, взяв его в осаду, солнцеликий Лаурефиндэ. Он приплыл, как сам сказал, по воле Валар на помощь Эрейниону. Отдаться такому сильному, могучему, благородному и прекрасному собой воину, как Глорфиндел, было для него радостью. Любимый часто говорил ему, что Гил-Галад напоминает некоего давнего возлюбленного, оставшегося в чертогах Намо, и был нежен с ним. Тогда Эрейнион не предал значения тому, что Золотоволосый не сохранил верности тому возлюбленному…
Лаурефиндэ был опытным и неутомимым любовником и быстро обучил способного и увлеченного Владыку нолдор всем премудростям такой любви, о многих из которых Гил-Галад даже не догадывался, считая, что полноту чувств и их порывы вполне можно выразить, ограничившись крепкими объятиями и поцелуями.
Но Златокудрому лорду ваниар было мало одних объятий с темноволосым красавцем Эрейнионом. Часто по утрам, перед самым рассветом, Глорфиндел неслышно проникал к нему в шатер. Полюбовавшись немного зрелищем спящего, он вытаскивал полусонного Гил-Галада из-под покрывала, набрасывая это покрывало на плечи Владыки нолдор, и, сгребя его в охапку, почти против воли, тащил плохо понимавшего, что происходит, Нолдарана, наружу, тут же сажая впереди себя на своего огромного, прибывшего с ним из Валинора, коня — Асфалота.
Конь скакал быстрее ветра, унося их все дальше от лагеря нолдор в казавшуюся необъятной степь, покрытую ковром из диких трав. Нежданная скачка и отрезвляла, окончательно вырывая из власти чар Ирмо, и опьяняла Эрейниона. Красновато-оранжевые лучи восходящего солнца растекались по степному простору. Еще свежий, утренний ветер свистел в ушах и холодил лицо и шею. Ноги, не находя стремени, скользили вдоль гладких боков Асфалота. Конь был таким большим, даже по сравнению с самыми крупными из имевшихся в распоряжении Нолдарана, что сидеть на нем было непривычно, ноги приходилось раздвигать шире обычного. Эрейнион мог в любой момент вылететь из седла на полной скорости быстрой рыси, но его крепко удерживала, обхватив за тонкую гибкую талию и прижимая спиной к твердому прессу мышц живота, сильная, уверенная рука Лаурефиндэ. Даже сквозь покрывало и бывшую на нем нижнюю рубашку Эрейнион чувствовал, какой она была горячей, эта рука, от плеча и до слегка оглаживавших его живот пальцев ладони…
Эрейниону одинаково нравилось, как дарить, так и получать острое надсадное удовольствие, которое способна доставлять мужская любовь. К девам его никогда не тянуло, а после начала отношений с Глорфинделом и подавно.
Став начальником его личной стражи, Златоволосый быстро освоился, и тут же начал обращать внимание на находившихся у него в подчинении воинов. Это оскорбило Гил-Галада, хоть он и старался не подавать виду, продолжая их, быстро переставшую быть секретом, связь и молча, без унизительных жалоб и разбирательств, переживая свое поражение.
Когда до него дошли слухи о том, что Глорфиндел совратил кого-то из эльдар Лорда Имладриса во время краткого пребывания их войска в стенах города, где правил Элронд, сразу после снятия осады, Гил-Галад приготовился к суровому выговору со стороны друга. Ему казалось, что Элронд непременно обо всем узнает и обрушится на него с моралистическими отповедями. К счастью, Лорд Элронд был занят мыслями о кольцах, судьбах мира и какой-то деве и не придал значения, а может, намеренно не захотел заострять внимание на том, что сердце одного из воинов его свиты было разбито удалым капитаном стражи Линдона.
Поразмыслив, по возвращении в Митлонд, Нолдаран приказал Арассэ, командиру лучшего отряда разведки, из тех, что имелись в его распоряжении, следить за начальником своей стражи и его любовными похождениями. Сам же Эрейнион постепенно предпочел отдалиться от пылкого и мужественного ваниа, сведя на нет их встречи, и долго тосковал, стараясь отвлечь себя насущными делами королевства.
С появлением Элендила для Гил-Галада все перевернулось вверх дном. Мир, окружавший его, летел в тартарары, к барлогам. Было похоже, что князь дунэдайн не имел до Эрейниона подобного опыта, но быстро схватывал, настолько ему нравилось то, чему его обучал Нолдаран. А тому, в свою очередь, нравилась мужественность, мощь и воинская доблесть адана. Ласки его были грубыми, иногда причиняя довольно ощутимую боль, но и удовольствие от них было во много раз острее, так как смешивалось в ощущениях Эрейниона со стыдом, испытываемым от сознания недостойности и пагубности подобной связи. И все же, он не находил в себе сил прекратить ее, хоть и прекрасно понимал, что связь эта не может длиться долго, а закончиться может трагически.
Встретив Владыку Орофера, Гил-Галад сам не ожидал от себя такого. Он пылал страстью, словно кто-то поджег его изнутри, и думать забыл обо всем на свете, включая прежних возлюбленных. Среброволосый синда теперь занимал все его мысли. И сейчас, направляясь со своим отрядом в один из основанных Элендилом и его людьми форпостов, крепость Амон Сул, из которой они планировали совместно двинуться к Имладрису для перегруппировки и тщательной подготовки, Владыка нолдор грустил, каждой клеточкой чувствуя, как отдаляется на все большее расстояние от желанного его сердцу Владыки Эрин-Гален.
Когда они спешно покидали замок Орофера, тот не пожелал лично проститься с ним, отправив вместо себя оруженосца. Чтобы хоть как-то спасти положение, к нему на крыльцо вышел Владыка Амдир. Он холодно попрощался, заверив, однако, что Гил-Галад и союзники могут рассчитывать на всех их — сорокатысячное войско Орофера и группировки по десять тысяч бойцов в каждой под командованием Лорда Келеборна и самого Владыки Лориэна.
— Мы будем готовы и присоединимся к вам на правом берегу Андуина, — говорил Амдир, хмуря брови от неловкости.
— Благодарю тебя, Малгалад, — печально отвечал Эрейнион, — Скажи ему, что я прошу прощения, — почти прошептал он, понурившись, чувствуя, как загорелись щеки.
— Хорошо, теперь скачи. До встречи и доброй дороги, — Амдир примирительно и едва ощутимо прикоснулся к его плечу.
В воротах Амон Сул его встретил сам князь Элендил. Он выбежал навстречу, не обращая ни на кого внимания, кинулся к Гил-Галаду, спешно вынимая его ноги из стремян и стаскивая с лошади Владыку нолдор.