Нам миг Элронд остановился. Страх от сознания того, кто собственной персоной вышел на бой с ними и демонстрации его смертоносной, разрушительной мощи, не давал ему двигаться вперед. В это мгновение он, снова взглянув в сторону устрашившего его своим видом Ненавистного Врага, заметил своего спасителя-думечника бесстрашно бросившегося на превосходящего его силой и ростом противника. Фигурка спасшего его воина казалась хрупкой и маленькой в сравнении со стальной громадой неуязвимых доспехов, высившейся в центре линии боя.
Искры от удара мечами о сталь посыпались во все стороны и, нанеся ответный, особенно жестокий, удар, Неназываемый Враг легко, словно игрушечного, отбросил бесстрашного воина. Пролетев по воздуху расстояние в двадцать шагов, тот упал в гущу ратников атани Исильдура.
Словно подталкиваемый какой-то неведомой силой, Элронд рванулся туда, яростно проталкиваясь сквозь строй людей.
Над павшим склонились несколько воинов. Подойдя к ним, Элронд опустился на землю рядом с лежавшим с запрокинутой головой спасителем.
Взглянув в его бледное лицо, Элронд чуть не закричал — перед ним лежал его обожаемый воспитатель и приемный отец, которого он считал мертвым вот уже три тысячи лет…
Огромный шип вражьей палицы пробил плечо отца у основания шеи, и теперь из страшной колотой раны обильно шла кровь.
Не обращая внимания на происходившее вокруг, Элронд приподнял тело отца, обнаружив, что тот еще дышит. Отдавая собственные жизненные силы, Элронд крепко обнимал его, пока не почувствовал, что отец шевельнулся, начиная приходить в сознание.
— Отец! Это ты… — Элронд всматривался в лицо Маглора.
— Эльо… — слабо улыбнулся тот, взглянув ему в глаза своими стального цвета глазами, которые Элронд никогда не забывал.
Обхватив его одной рукой за плечи, другой Элронд старался сдержать хлеставшую из раны кровь.
— Теперь я спокоен, — прохрипел Маглор, — но обещай мне, что больше не будешь так глупо себя вести…
— Отец! Прошу, тебе нельзя говорить! Я исцелю тебя, нужно только остановить кровь, держись! — Элронд видел, с каким усилием дается отцу речь.
— Эльо, не тяни со свадьбой как закончится война, — продолжал, улыбаясь, Маглор, будто не слыша слов приемного сына.
В горле у него булькала кровь, от чего звук голоса искажался.
— Пожалуйста, молчи! — Элронд прижался к нему, крепко обнимая, пытаясь не дать ему продолжать говорить, прижав лицо отца к груди.
Отец казался таким хрупким, таким беспомощным сейчас. Глаза его закатывались, руки были бессильно раскинуты в стороны. Испугавшись, что совсем не оставит ему возможности дышать, Элронд отстранился и взглянул в бледное, уже приобретшее синеватый оттенок, лицо Маглора.
— И прошу тебя, — вдруг отчетливо сказал его воспитатель, — побольше детей, Эльо, ты слышишь? Побольше детей… — и с облегченным вздохом он закрыл глаза.
Долго Элронд оставался подле него, обнимая, прижимая к себе, словно в надежде воскресить. Он слышал, как вскоре по рядам союзных войск и разрозненным ордам врагов прошла ударная волна из белого ярчайшего света и после все внезапно стихло. Не было слышно криков, визга и проклятий, не было слышно больше ударов стали о сталь, звона и бряцанья доспехов, топота лошадей, говора эдайн и звуков боевых рогов.
Кое-где слышались приглушенные стоны, где-то вдалеке всхрапывали лошади. Дым и холодный туман клубились над равниной. Сгущались сумерки.
Направляясь со всей быстротой, на какую оказались способны их кони, к Черным Вратам, воины синдар во главе с Орофером были готовы ко всему, кроме того, что случилось. Прямо перед ними ворота Мораннон распахнулись и большая часть кавалерии и лучников оказались внутри, где на них обрушились превосходящие их в десятки раз силы врага. Тем временем, кавалерия нандор и лучники авари были удачным маневром военачальников Мордора, бросившим им наперерез собственную «кавалерию» — орков верхом на свирепых варгах, были отделены от полков синдар и загнаны в Мертвые Топи, где и нашли свою смерть.
Когда, вскоре после того, как они оказались внутри Мордора, Владыка Орофер осознал, что поддержки от его друга и союзника Амдира и его воинов ждать не приходится, он отдал приказ спешно поворачивать обратно, чтобы дать своим воинам передышку и возможность перестроить позиции. Оглянувшись в сторону ворот, конники синдар из свиты Владыки с ужасом обнаружили, что те с отвратительным рокотом закрываются за ними. Армия Эрин-Гален оказалась в ловушке, из которой не было выхода.
Прижавшись к закрытым воротам, полк под командованием Орофера героически сопротивлялся терзавшим его тварям, которые, казалось, специально не спешили окончательно разделаться с загнанными в безвыходное положение синдар, зная, что тем все равно никуда не деться.
Бой длился несколько часов, в течении которых были убиты более двух третей общего числа воинов. Среди убитых был и сам Владыка Орофер, смертельно раненый черной стрелой. Принцы Трандуил и Амрот из последних сил продолжали отчаянное, и, казалось, безнадежное сопротивление, пока с наружной стороны ворот не послышались звуки боевых рогов эльдар Лотлориэна. С огромными усилиями и ценой многих жизней галадрим Лорда Келеборна удалось получить доступ к башне над воротами, в которой располагался механизм, открывающий их. Ворота были приоткрыты, и образовавшийся проход позволил остававшимся еще в живых синдар покинуть стены Мордора. Принц Трандуил, старавшийся во время боя не подставить под удар Амрота, был легко ранен в голову, кроме того, тонкие орочьи стрелы вонзились в незащищенный доспехами участок на бедре, левом плече и боку.
Залитый чужой и собственной кровью, принц Эрин-Гален, не в силах продолжать бой, потерял сознание во время непрекращающейся схватки с орками, обступившими Мораннон, оказавших им помощь бойцов Лорда Келеборна.
Сумерки постепенно отнимают у плывущих надо мной облаков четкие очертания. Свет Анора меркнет, и своды Пресветлой Элберет скоро осветятся ее творениями — звездами. Я не увижу их сквозь тьму, что распласталась по всему небу и клубится там, в вышине.
А как красивы были бы лица павших воинов и мифриловые, украшенные узорами и рунами, доспехи в свете луны и звезд! Раны мои скрылись бы в серебряном свете Итиль, а кровь, застывшая на них, показалась бы россыпью драгоценных рубинов. Увидеть напоследок Красную Луну — о большем я не мог бы и мечтать!
Мирионэль… о тебе, принесшая свет и огонь в мое сердце, моя грусть. О том грущу, что не смогу обнять тебя, и не дано мне больше ощутить аромат волос твоих, темных как ночное небо, кожи твоей, белой словно мрамор, вкус твоих губ, алых, как кровь. Тоскуя о тебе, покидает феа мое тело, уходя в чертоги Властителя Судеб. Тоску мою не утолить, не найду я покоя даже в дивных садах исцеления, о которых не раз ты говорила мне.
Левый бок — я чувствую слабое жжение. Кровь сочится из него на черную, нагретую жаром битвы, землю. Кричать я не могу, как если бы никогда не пользовался голосом, да если бы и мог, не стал бы. Кто услышит мои призывы о помощи, кроме темных тварей?
Мне кажется — я здесь один. Вокруг безмолвие. Холод сковал мое тело, будто его туго стянули стальными обручами, цепями. Я будто примерз к земле — не пошевелиться. Здесь меня и найдут мои могильщики — орки.
Едва ли треть наших бойцов смогли покинуть Мордор. Едва ли треть из нас вышли из тех ворот. Отец остался там. Безрассудство его обошлось нам в тысячи жизней. Сотнями они отправлялись в палаты Судьи, растерзанные, обескровленные, пронзенные копьями и стрелами, бледные от ярости и безумного страха. Я пытался спасти тех, кого еще было можно спасти, но остальных не вернуть. Сколько их было умерщвлено на моих глазах? Скольких предстоит похоронить?
Пошатываясь, Элронд поднялся на ноги. Чтобы удержаться на них ему понадобилось балансировать, помогая себе руками, настолько он был слаб. Не ранения-царапины, а то, чему он несколько мгновений назад был свидетелем — потеря отца, уже вторая по счету, если не третья, учитывая побег Эарендила, обессилила его так, что приходилось делать над собой усилие даже для того, чтобы держать открытыми глаза. Он отдал отцу столько сил, что сейчас, казалось, не был в состоянии пребывать в сознании. Отец был мертв. Силы были отданы напрасно. Лорд Макалаурэ отправился в чертоги Мандоссэ, присоединившись, наконец, к своим отцу и братьям.