Главный целитель уже входил в свой шатер.
— Подождите здесь, я скоро выйду, — отозвался он и исчез, задернув за собой полог.
Вскоре он появился с четырьмя слугами.
— Нужны лошади, бренниль, — щурясь от едкого воздуха, сказал Менелион.
И Мирионэль, подчиняясь его пожеланию, побежала в стан Лотлориэна за лошадьми.
Немалых усилий ей стоило уговорить братьев-стражей Келеборна дать своих белых холеных коней для этой опасной вылазки.
Когда она вернулась, ведя под уздцы лориэнских лошадей, Менелион со слугами уже подготовили необходимые для оказания помощи на месте вещи.
Запрыгнув в седло, Мирионэль внезапно почувствовала резкое головокружение и слабость, не заметив, как потеряла сознание. Целитель подхватил ее, когда она уже почти падала с лошади.
Придя в себя и обнаружив, что лежит на матрасе для раненых в шатре Менелиона, который сидел, склонившись над ней, шепча какие-то заклинания и прикрыв глаза, Мирионэль сказала слабым голосом:
— Надо ехать за ним, Менелион. Мне уже лучше, это ничего, не обращай внимания.
— Бренниль Мирионэль, — начал укоризненно Менелион, — я уже отправил на поиски принца моих помощников. Не тревожьтесь, если он там — они найдут его. Что касается вас, то настоятельно рекомендую немедля отправиться домой. Вам сейчас особенно необходим отдых и покой, — он покачал головой, слегка улыбаясь.
— Кто у нас здесь? Новый Владыка эльдар Зеленолесья? — раздался откуда-то с высоты приятный, вкрадчивый голос.
— Приветствую тебя, Тэран-Дуиль — гордость и краса Эрин-Гален!
Трандуил с трудом открыл глаза и попытался понять, где он. Первой его мыслью было, что он уже у Властителя Судеб, в его холодных чертогах.
Но в помещении, где он находился, было, напротив — очень жарко. Настолько жарко, что тело покрывалось то и дело испариной, и его белая кожа блестела в тусклом желтоватом свете, исходившем от нескольких настенных факелов и подвешенной к высокому закопченному потолку круглой люстры, в которой горели свечи.
Он лежал на жестком бревенчатом ложе, или, вернее сказать, на скамье. Одежды на нем не было никакой, как не было никаких признаков полученных многочисленных ранений. Принц коснулся левого бока — ничего, кожа и все. Даже следа от раны не осталось. А ведь когда он лежал на поле сражения среди трупов орков и эльдар, истекая кровью, казалось — еще немного, и его душа тоже покинет тело.
Воздух был спертый, нагретый близостью вулкана, и Трандуил сделал несколько жадных его глотков, чувствуя удушье.
— Где я? — хриплым голосом спросил он.
— Ты не глуп и сам можешь догадаться, — отвечал спокойный голос.
За окном, за которым, как ему показалось, были сумерки. Снаружи слышался гул и рокот земли, содрогавшейся от извергавшегося в одной лиге от крепости Ородруина.
«Пресветлая Элберет…» — подумал Трандуил и часто задышал от потрясения. Ему совсем не хотелось думать о том, что может с ним сделать хозяин этой твердыни. Его вмиг сковал безотчетный страх от осознания того, что с ним произошло.
Никогда он не представлял себе, что именно с ним может такое случиться — попасть заживо в Мордор. Ведь это означало одно — годы и годы зверских пыток и, наконец, мучительнейшая смерть от непереносимой боли и увечий.
Ему даже припомнилось, будто он слышал от кого-то, что Гортхаур Жестокий, он же Неназываемый Враг, который недаром носит свое устрашающее прозвище, — мастер самых изощренных и извращенных пыток, превосходящий жестокостью любого орка.
Перед мысленным взором Трандуила пронеслись: каленое железо, дыба, кресла, усеянные мелкими шипами, щипцы и клещи для выдирания ногтей, различные ножи, которыми будут вспарывать его плоть или отрезать ее части, и, в довершение картины, безжалостно растягивающая тело машина со специальным механизмом с вращающимися огромными шестеренками, который дробит кончики пальцев.
Принц даже сам удивился, сколько, оказывается, он знал и помнил орудий пыток и с какой достоверностью они все вдруг, от малейшего страха, всплыли в его сознании.
Сам с собой принц Зеленолесья всегда оставался честен до конца — он, как и все нормальные существа, боялся пыток. Особенно его страшили те, что были связаны с применением огня, напоминая ему о пережитой боли от тех ожогов, что он получил при Нирнаэт. Разумеется, он мог сколько угодно храбриться перед врагом, говорить, что никакие казни его не устрашат и гордо сносить страшную боль и нанесенные пытками увечья, но внутренне Трандуил содрогался от одной мысли о чем-то подобном.
Оглянувшись в беспокойстве по сторонам, он не обнаружил ничего из вспомнившихся снарядов и инструментов. Комната, где он лежал на широкой скамье, покрытой черным покрывалом из шерсти, выглядела довольно аскетично. Напротив его ложа, справа, была небольшая деревянная дверь, окованная железом. В правой стене обнаружилось окно-бойница. Недостаточно большое, чтобы из него можно было выбраться наружу.
У левой стены стояло подобие стола, накрытого тканью, спускавшейся до каменного пола. На столе что-то белело, принц не обратил внимания, что это было. У стола стояла пара кресел — деревянных, широких, с высокими резными спинками и массивными подлокотниками.
— Покажись! — потребовал Трандуил у своего собеседника.
— Я перед тобой, — был ответ.
Поворачивая голову то вправо, то влево, Трандуил не обнаружил никого. Голос, казалось, исходил из-под потолка, оттуда, где горели, тускло мерцая, свечи на люстре.
Раздался приглушенный смешок.
— У меня нет собственной телесной оболочки, — услышал Трандуил, — Но я могу принимать облик других, если пожелаю, — приятно промурлыкал голос, — Например этот…
В этот миг в кресле, что стояло ближе к его ложу, на котором Трандуил успел немного приподняться, опоясавшись имевшимся в распоряжении покрывалом, возник высокий, статный воин с длинными серебряными волосами. Он сидел, бесстыдно расставив ноги, и при этом был совершенно без одежды.
Принцу Эрин-Гален понадобилось еще мгновение, чтобы осознать, что этот эльда в кресле — он сам. Точнее, враг, принявший его обличье. Трандуил непроизвольно отвернулся, прикрыв глаза.
— Или этот… Смотри на меня! — голос превратился из мягкого в звенящий, металлический, повелительный.
Повернувшись, Трандуил широко раскрыл глаза. Прямо перед его ложем стояла обнаженная Мирионэль.
— Нравится? — осведомился с усмешкой Враг.
Было дико видеть любимую перед собой и при этом отдавать себе отчет, что она — всего лишь порождение извращенной прихоти его пленителя.
Но как он вызнал о ней? Как он мог узнать?
— Ты что-то молчалив. Может быть, твоя супруга будет разговорчивее тебя, если я явлюсь к ней в твоем облике? — насмешливо спросил голос.
— Не смей! — злобно ответил Трандуил, поджав губы.
— Мирионэль, верно? — спросил Враг, — Так ее имя. Ты зовешь ее Красной Луной. Она действительно очень необычна.
— Как ты узнал о ней?! — Трандуил зажмурился, стараясь не смотреть в сторону Врага, стоявшего сейчас у ложа в образе его супруги.
— Поверь, это было нетрудно, — рассмеялся тот в ответ, — Не беспокойся, если я и предам тебя пыткам, то не для того, чтобы что-то выведать. Все, что тебе известно, я уже знаю, а того, что ты не знаешь, ты не сказал бы мне, даже начни я поджаривать тебя в драконьем пламени, не так ли? — и он снова мелодично и снисходительно засмеялся.
От его слов Трандуила бросило в жар, он почувствовал, как лоб начинает покрываться предательскими каплями пота.
— Знаешь, а ведь я тоже хочу ее… — перед ним опять стоял он сам, белокожий и среброволосый. Враг нагло усмехался ему в лицо.
Принц резко вскочил со скамьи, с намерением броситься на мерзкого змея, посмевшего оскорблять его и его супругу.
Тот расхохотался, а затем вдруг стремительным движением прижал Трандуила к стене, схватив его могучей рукой за горло.
— Я думал обменять тебя на одну дорогую мне вещь, которую потерял вчера во время битвы, но если ты будешь делать глупости, я могу передумать, — прошипел ему в лицо Враг.
— Не смей приближаться к ней, — проговорил Трандуил, пытаясь избавиться от железной хваткой сдавившей горло руки.