Вдруг он почувствовал, как пальцы Мирионэль провели по его волосам и вздрогнул. От этого ее прикосновения внутри что-то прорвало, он больше не мог себя сдерживать — стиснув зубы, он с силой обхватил супругу, прижимая все теснее к себе, и впился губами в ее потемневшие от крайнего волнения губы. Они были сладкими и солеными от слез, и Трандуил хотел впитать в себя, выпить до последней капли их влагу — сладкий яд.
Мирионэль обняла его шею рукой, что мгновение назад гладила его волосы, другая ее рука нежно легла своей ладонью на висок Лиса. Горячая ладонь почти сразу скользнула по его щеке, вдруг обхватив ее — его Каран-Итильде отвечала на поцелуй со страстью, не уступающей той, что охватывала его самого, сосредоточив все его желания, все, о чем он мог думать, в ней одной.
— Ты — упавшая с неба звезда, — прошептала Мирионэль, когда он, наконец, отстранился.
Молча подтолкнув ее к стене и подойдя снова вплотную, Трандуил своим телом вжал ее хрупкую стройную фигуру в расписанную растительным орнаментом стену. Она не сопротивлялась, а, казалось, ждала этого, сверля своего Лиса взглядом горящих глаз, видевшихся в полутьме сине-черными безднами с танцующими на их дне ярко-оранжевыми огоньками.
Резким движением он запустил руку под покровы ее платья, лаская стройное бедро, задирая подол до пояса. Мирионэль обнимала его шею, покрывая ее поцелуями и часто дыша в коротких перерывах между ними.
Свободной рукой Трандуил рванул пышный атласный узел на поясе своего верхнего одеяния и в мгновение тяжелые ткани волнами упали к его ногам. Мирионэль тонкими чуткими слегка подрагивающими пальцами расстегивала на его груди застежки парчового кафтана, стремясь поцеловать каждый новый открывавшийся ей участок кожи под тонкой рубашкой, когда он, смотря ей прямо в глаза, протянул руку туда, куда стремились все его мысли. Лис ощутил ее влажную, горячую и лишь усилием воли сдерживал себя, осторожно и уверенно проведя пальцами, вырывая у нее тихий стон, он скользнул ими внутрь, от чего она содрогнулась всем телом и коротко вскрикнула.
Его пальцы скользили, массируя мягкие, податливые ткани, постепенно ускоряя темп, в то время как он разглядывал ее — глаза Мирионэль расширились, умоляюще и вопрошающе глядя на него, ее рот приоткрылся, хватая воздух короткими рваными вдохами, будто она хотела что-то сказать, но ей не хватало дыхания. В это мгновение он накрыл этот манящий полуоткрытый рот требовательным жестким поцелуем, гася им готовый вырваться стон. Не прерывая поцелуя, Мирионэль вцепилась в его кафтан, неожиданно резкими движениями сдирая его с плеч возлюбленного вместе с нижней рубахой.
Все будто запылало внутри него, и Трандуил свободной рукой схватил ее за шею, прижимая к стене, продолжая движения внутри нее пальцами другой руки. В потемневших глазах его полыхала ярость, крылья носа трепетали, брови гневно изогнулись. Нельзя было долго выдержать взгляда этих блистающих в слабом свете вечерних сумерек и казавшихся ещё прекрасней глаз. Его королева протяжно застонала, запрокидывая голову и зажмуриваясь.
Внезапно он остановился, отстранился от нее, проворно избавляясь от сапог, и начал развязывать шнуровку плотно облегающих, ставших тесными в паху, штанов. Видя, что она, не поддерживаемая более, стала медленно оседать вдоль стены, Трандуил тут же схватил ее в свои объятия и, подняв на руки, понес на ложе…
====== Третья встреча ======
Комментарий к Третья встреча iar, faer, hroa (синд.) – кровь, душа, тело.
vessё (кв.) – жена, супруга.
Ertharion (кв.) – Объединяющий.
Она прижималась к нему, ежась, пряча лицо, стараясь обнять ослабевшими руками. Не желая разрывать соприкосновения их тел, Трандуил опустился на постель рядом со своей драгоценной ношей. Ярость исчезла без следа, уступив место накатившей на него волне внезапной щемящей нежности. Любимая была полностью открыта ему; с обожанием, с желанием полной близости отдавалась она в его власть.
Лежа на постели, раскинув руки, Мирионэль будто предлагала ему себя: глаза ее умоляли, потемневшие губы искали, жаждали, требовали, грудь часто вздымалась от коротких напряженных вдохов.
Как в далекую ночь перед Нирнаэт, Трандуилу показалось, что он вместе с Мирионэль падает в темно-синюю бездну, которую он мог видеть в ее глазах. Это было падение во тьму, в самой глубокой глубине которой пылал режущий глаза своей белизной свет, более яркое, нежели свет сильмарилов, — сияние йар, фаэр и хроа.
И снова страсть овладела обоими, но другая, не та, что была вначале — животная, грубая, жестокая. Пришедшая ей на смену страсть была нежной. Она заставляла их безостановочно искать все новых ласк, все новых проявлений любви, открыв друг другу души.
Замерев за миг перед тем, как обоих настиг экстаз, супруги глядели друг другу в глаза. Свою душу Трандуил ощутил как белое пламя, а душу Мирионэль — как ярко-красное. Два этих пламени стали одним, сливаясь во внезапном избытке наслаждения и радости.
Они долго оставались так: безмолвно лежа на постели без движения и со стороны являя собой беспорядочное переплетение тел и волос. Никто не тревожил их уединения, но Трандуил подумал, что рано или поздно кто-нибудь может прийти.
— Ты почувствовал? — спросила его супруга, придвигаясь ближе и осторожно положив его ладонь себе на живот.
Только теперь к нему начинало приходить понимание того, о чем она спрашивала. Он почувствовал сразу, но не позволил в тот миг догадке достигнуть его сознания. Владыка Зеленолесья был ошеломлен, молча переживая это потрясение.
Подсознательно он всегда этого желал, но сейчас было так трудно отдать себе полностью отчет в том, что его желание стало реальностью — Мирионэль ожидала появления на свет дитя. Их дитя.
С того дня он окружил свою королеву всеми возможными удобствами. О ней заботились, стараясь, чтобы она не оставалась одна, слуги выполняли малейшие её пожелания. Мирионэль же старалась вести себя, как и прежде, не доставляя другим слишком много хлопот. Свое состояние она переносила относительно легко.
Супруг ее настаивал на том, чтобы она хотя бы на время беременности поберегла себя, перестав расхаживать по замку в облачении воина, с кинжалами и мечем у пояса. Запрет касался и верховой езды — ему казалось, что она может повредить ей и будущему ребенку.
Поначалу Мирионэль своевольничала, но потом, постепенно, привыкла к нарядным платьям и времяпровождению за игрой на лютне, вышиванием и прочими домашними занятиями. Гуляла она и в живописнейших окрестностях замка, теперь в сопровождении отряда из дюжины охранявших ее вооруженных воинов. Эта преувеличенная опека временами раздражала Мирионэль и она просила мужа самому находить время, чтобы провести с ней несколько часов, прогуливаясь по лесу или вдоль берега реки, а не перепоручать ее заботам своих стражей.
Их дом среди ветвей огромного дуба пустовал. Трандуил справедливо считал, что в стенах замка его Королеве будет безопаснее, а кроме того, вессэ будет окружена слугами и придворными, готовыми составить ей компанию и оказать помощь, в случае, если Мирионэль будет в ней нуждаться.
Самому Владыке Зеленолесья предстояло проделать большую работу по реорганизации остатков войска. О праздновании победы нечего было и говорить. Трандуил не просто чувствовал, что Враг не побежден — он знал это. Ненавистный был жив и здоров, и Трандуил смутно ощущал порой, что он затаился где-то рядом.
Его дитя должно было появиться на свет в неспокойное время — на юге шла кровопролитная война, конца которой было ждать преждевременно. Опасаясь больше обычного, Трандуил отдал приказ — начать работы по укреплению стен дворцового комплекса.
Подданные Таура Тэран-Дуиля — народ лесных эльдар и немногие оставшиеся в живых пришедшие из Нан-Эльмота и Дориата, были потрясены количеством павших. Безрассудство Орофера лишило многих их дорогих и любимых родичей.