Было похоже, что холм начали не так давно обживать. Трандуил заметил, что уже кое-где были выкопаны углубления, напоминавшие те, что делаются при закладке здания. В стороне лежали, плотно прилегая друг к другу, длинные массивные каменные плиты будущего фундамента.
Посреди холма горел огонь небольшого костра, у которого одиноко сидела темная фигура. Почти сразу же, как он показался на вершине, эта фигура отделилась от своей стоянки и двинулась к нему навстречу, шелестя сапогами по низкой траве и поблескивая в темноте самоцветами на поясе и наручах. Трандуил вглядывался в неизвестного, смутно понимая, что он уже видел и не единожды шедшего к нему бодрой походкой воина. Но вот он остановился в тридцати шагах, одергивая резким и точным движением иссиня-черный бархат плаща.
Перед ним, отлично различимый среди пустынного ночного пейзажа, стоял среброволосый высокий воин в похожих на его собственные мифриловых латах. Воин держал в руках длинный и тяжелый на вид меч.
— А вот и ты, — не то скалясь, не то улыбаясь, сказал он и сделал несколько шагов вперед.
Трандуил обнажил мечи, приготовившись к нападению.
— Ты опоздал, — продолжал незнакомец.
В тот миг Трандуил ясно различил его черты. На него, безумно ухмыляясь, смотрел он сам. Сердце пропустило удар, мороз прошел по коже, дыхание перехватило. Трандуил стоял, не двигаясь с места, перед все приближавшимся к нему врагом.
— Ну что же ты? — весело спросил тот, — Не противником моим тебе быть, а верным соратником, прекрасный сын Орофера. Я бы укутал тебя в роскошные меха, в золотую парчу и атлас, расшитый самыми редкими самоцветами, рубинами и алмазами, сияние которых напоминает сияние твоих глаз. Ты бы спал на мягчайших пуховых подушках, на шелке, гладком, безупречном и мерцающем, что твоя нежная кожа. Твоим оружием были бы самые прославленные мечи прошлого — Аранрут, Рингил, Гламдринг, а украшениям твоим из белого золота, жемчуга и бриллиантов позавидовали бы все не только здесь, но и за морем. Дай мне руку, сын Орофера, войди со мной в мои чертоги… — с этими словами, он протянул правую руку в направлении Трандуила, что стоял как вкопанный, завороженный его речью.
Вокруг них словно бы из ночного воздуха возникли очертания высоких черных замковых стен и причудливых башен, увенчанных шпилями.
— Нет! Никогда, Враг! — вскричал Трандуил, отшатнувшись, мотая головой, стряхивая с себя наваждение, — Твое коварство не властно надо мной! — выставив перед собой свои мечи, он сделал шаг вперед.
— Тогда нападай на меня, глупец! Вперед! — злобно зарычал ему в лицо Враг, — И знай, что я только что отправил твою жену в чертоги Намо! — он демонстративно стряхнул все еще свежую кровь с меча, взмахнув им, будто тот был легче пушинки.
Услышав эти слова, Трандуил почувствовал, что грудь у него сейчас разорвет от боли, пронзившей сердце. Не помня себя, он бросился на Врага, стараясь поразить того в незащищенные латами места — шею, сгиб правого локтя и чуть ниже талии, там где заканчивался панцирь.
Ненавистный издал приглушенный крик боли, но тут же перешел в атаку, и Трандуил, получив ответный сокрушительный удар, заставивший его отлететь от противника на несколько шагов, чуть не упал к ногам Темного майа.
Едва удержавшись на ногах, Трандуил, тяжело дыша, ждал, когда он нанесет следующий удар, обещавший быть последним для него на этой земле. Ороферион смутно почувствовал, что у него глубоко рассечено правое плечо почти у основания шеи, что лишало его возможности использования правой руки. Только Трандуил в эти мгновения не был в состоянии думать о своих ранах. Боль, которую он чувствовал, была не в плече. Он согнулся, ожидая скорого разящего удара. Враг медлил. Он чего-то ждал. И вот, слабый солнечный свет озарил сначала редкие кустарники на краю вершины холма, потом затухавший вдалеке костер.
Вдруг откуда-то из-за его спины послышался топот копыт многих лошадей и звук боевого рога, призывавший к атаке. Приподняв голову из последних сил и успев увидеть перед собой конный отряд во главе с Саэлоном, оставленный им в Эрин-Гален для охраны Мирионэль, Трандуил, пошатываясь, сделал несколько шагов в направлении всадников и рухнул на изрытую копытами, истоптанную подошвами сапог бесплодную твердую землю.
Он пришел в себя, не сразу поняв, где находится. Как сквозь слои перин или подушку, он слышал чей-то голос, будто бы ему знакомый. Стараясь вспомнить, кому принадлежит этот голос, и понять, о чем он говорит, Трандуил то щурился, то широко раскрывал глаза:
— Араннин, браннон Тэран-Дуиль, вот так, вот так, еще глоток, хорошо… — говорил голос.
Почувствовав во рту вкус какого-то настоя из трав, Трандуил сначала ненадолго прикрыл глаза, а когда вновь открыл их, узнал склонявшегося над ним Саэлона.
— Молчите, молчите сейчас, браннон, — остановил его жестом оруженосец, — Вам нельзя еще разговаривать. Еще пара дней, дайте срок, и станете лучше прежнего. А сейчас пейте, набирайтесь сил и спите.
Его подопечный попытался что-то произнести, но из горла вырвалось лишь невразумительное: «М-м-м…»
Саэлон приложил палец к губам. Трандуил почувствовал, как к горлу подступает ком — его мутило. С жалобным стоном он замотал головой, хмурясь и пытаясь, таким образом, не допустить опорожнения желудка.
— Дышите носом, — сказал Саэлон, осторожно, чтобы не сделать слишком больно, приподнимая его за плечи.
Владыка Зеленолесья закрыл глаза, тошнота никуда не делась, даже усилилась, но он упорно продолжал дышать, постепенно погружаясь в подобие забытья.
— Спите, спите, браннон, надо много спать сейчас…
Какая-то навязчивая мысль сверлила его сознание даже пока он спал, не позволяя думать ни о чем другом и, в то же время, не давая возможности толком размышлять об этой мысли. Он беспокойно ворочался на своей лежанке, чувствуя, по ее беспрестанному покачиванию, что они находились в пути.
Наконец, после долгих и мучительных попыток осознать, что же так тяготит его, Трандуил смог дать имя своей безотчетной тревоге.
— Ми-рио-нэль… Мирионэль… — произнес он, как только, благодаря стараниям Саэлона, его раны немного затянулись, и у него появилось достаточно сил, чтобы говорить, — Где Мирионэль?
Он продолжал звать ее. Казалось, вот-вот она придет, огладит его голову, горячо зашепчет в госанна ласковые слова, снимет прикосновением, полным нежности, боль в теле, успокоит, ободрит, подарит надежду и радость.
Вместо жены перед его глазами возник Саэлон. Он взял Трандуила за руку, легонько сжав ее в своей, поджав тонкие губы, и вздохнул.
Вдвоем они неспешно ехали по тропинке, пролегавшей вдоль бурной речки, быстро несшей свои воды на восток, чтобы соединиться вскоре с небольшим озером, на берегу которого стоял город смертных. Кони шли неторопливым шагом. Они возвращались домой.
Первым ехал молодой статный эльда с длинными серебряными прямыми волосами, лежавшими по плечам и вдоль спины. Чуть позади, вел своего коня мальчик лет пяти, тоже светловолосый, одетый в темно-зеленую бархатную курточку, черные широкие штаны и щегольские темно-коричневые кожаные сапожки с коваными каблучками и поблескивавшими серебром пряжками. К седлу его лошади ремнями был пристегнут колчан со стрелами и небольшой черный тисовый лук.
Мальчик сидел на своем коне прямо, изо всех сил имитируя манеру держаться в седле ехавшего впереди взрослого. На гордо сидевшем в седле воине был серый бархатный охотничий камзол, чей ворот скрепляла брошь с крупным овальным опалом, черные высокие сапоги для верховой езды, а к кожаному ремню были пристегнуты на ремешках ножны метательных кинжалов и короткий меч.
— Знаешь, что было вчера? — спросил мальчик, чуть вытянув шею в направлении своего величественно восседавшего на коне собеседника, — Мы с Сайло ходили охотиться на куропаток, что гнездятся на большой поляне! И знаешь, я ни разу не промахнулся! — он довольно улыбнулся, блестя глазами.
Его попутчик не обернулся в его сторону, но лишь молча кивнул, давая понять своему маленькому собеседнику, что слышал его слова.