Тогда он не знал еще, что скоро тоска и боль навсегда поселятся в его сердце, после того, как он приедет с малышкой Ундомиэль в Лориэн, где ее бабка предскажет ему, что Благородная Дева * разделит участь смертных.
«Только не это! Только не она…» — будет шептать Элронд, стоя перед каменным постаментом в форме древесной кроны, прижимая к себе дочь.
Кружа в объятиях Келебриан, счастливый Элронд еще не знал, что через девятьсот лет будет прощаться с ней на причале в гаванях Харлонда, перед тем, как корабль увезет ее далеко, за грань Запада, разлучив их на долгие два тысячелетия. Там, на том проклятом причале, он будет также звать ее своей девочкой, также стискивать в объятиях, не видя ее лица из-за пелены слез.
Любимый менестрель Келебриан, Линдир, как и было обещано ему госпожой, перебрался вместе с нею в Имладрис. Там он жил вполне счастливо, имел возможность сочинять баллады и песни, наслаждаться красотой, которая, казалось, тоже избрала своим прибежищем на земле этот город и царила здесь повсюду.
Когда в Имладрис жаловал по приглашению Лорда Элронда его наместник в Линдоне, Лорд Лаурефин, жизнь Линдира усложнялась. Лорд Глорфиндел имел склонность к красивым, грациозным молодым эльдар, что проявлялось в откровенных взглядах, которыми он одаривал смущавшегося и красневшего менестреля из нандор. Но не это было самым неприятным во всей истории; в конце концов, Линдир всегда мог сделать так, чтобы избежать встреч наедине с мужественным Лордом из ваниар. Дело усложнялось тем, что ближайший советник Владыки, Эрестор, сердце которого, похоже, было ранено злополучным Златокудрым, ревновал его к Линдиру и строил различные козни против миловидного и кроткого менестреля.
Владыка Лориэна Амрот после войны мирно правил долгие годы своими нандор и авари, что остались от пришедшего с его отцом в эти леса народа. Связь с наставником и другом он потерял после гибели Мирионэль и вынужденного отступления спасавшихся от набегов темных тварей лаиквенди и синдар далеко на северо-восток, к гномьему Эребору.
С тех пор Амрот ничего не знал о жизни Тэран-Дуиля. Сам же он успел влюбиться в дочь одного из простых лесных эльдар — своевольную и жестокосердную Нимродель. Она насмехалась и издевалась над ним, открыто говоря, что ненавидит его и его отца, за то, что принесли войну и разорение в их земли, придя непрошеными с Запада.
Немало слез пролил Амрот, терзаясь от страсти к Нимродели. Наконец, после долгих унижений и уверений в любви, она согласилась стать его супругой при условии, что он бросит королевство и подданных на произвол судьбы и отвезет ее в Валинор. Они отправились через Гондор, но Нимродель и не собиралась покидать родные края. Устроив так, чтобы Амрот потерял ее из виду на одной из оживленных улиц столицы, она сбежала обратно в Лориэн.
Амрот продолжил путь к гаваням Форлонда один. Добравшись, он сразу же нашел корабль эльдар, который отправлялся в Валинор. С ним хотели отплыть и другие, но Амрот настоял на том, чтобы дождаться Нимродель. Они ожидали ее до поздней осени, живя на корабле, пришвартованном в порту и в любой миг готовом отправиться в плавание. В одну из ненастных ночей канат, которым был привязан корабль, разорвало, и судно было унесено бушевавшим штормом в открытое море. На рассвете выяснилось, что их корабль счастливо достиг Тол-Эрессеа и уже приближался, относимый волнами, к порту Альквалонде. Проснувшийся Амрот, поняв, что обратного пути в Средиземье для них нет, бросился с палубы в море и утонул, накрытый высокими волнами.
Когда весть о смерти Амрота дошла до Лориэна, правление перешло к Лорду Келеборну и его супруге, а Нимродель была изгнана из королевства за свои жестокость и коварство. Дальнейшая ее судьба неизвестна.
На севере Мглистых Гор, на плато Эттенблат, как и планировал Ангмир, было основано королевство Ангмар со столицей в крепости Карн Дум. Оттуда на Арнор насылались различные хвори и моры, в том числе и Великая Чума, ослабившая королевство, две трети которого вскоре оказались под контролем ангмарского Короля-чародея, правившего в Ангмаре вместе с группой приближенных из потомков черных нуменорцев.
Весь юго-восток Великого Леса перешел под контроль загадочного чародея или некроманта, который правил этими лесами, формально принадлежавшими королевству Владыки Трандуила, отступившего далеко на север, в пещеры рядом с Эребором. Своим форпостом некромант, которого никто не видел, но многие особенно восприимчивые к присутствию любого зла, чувствовали, избрал крепость на холме Амон Ланк, которую называли Дол Гулдуром, а лес, над которым она возвышалась, стал называться Таур-э-Ндаэделос.
На самом северо-востоке этого, пораженного искажением и тьмой, леса, в глубинах огромных пещер невысоких гор Эмин Дуир, Владыка оставшихся синдар и лаиквенди, Трандуил, и выстроил свой дворец-крепость.
Дворец представлял из себя огромную пещеру со множеством просторных залов, переходов и коридоров. Владыка принимал непосредственное участие в разработке проекта дворца, по памяти восстанавливая залы, колонны, переходы, лестницы, рельефы и даже орнаменты дворца Таура Элу в Менегроте.
Внутри располагались не только многочисленные жилые покои придворных, залы для трапез и торжественных приемов. Также во дворце были погреба, кладовые, темницы для пленных и сокровищница. В случае нападения врагов жители близлежащих поселений эльдар, чьи дома располагались на деревьях, могли укрыться в стенах огромного дворца Владыки Сумрачного Леса. Так, в постоянной борьбе за выживание в своем собственном лесу, проходили годы и столетия правления Трандуила, сына Орофера…
Потолки в главной зале дворца были высоченные, не то, что в его покоях, здесь дышалось легче из-за того, что создавалась иллюзия огромного свободного пространства.
Сидя на своем троне и запрокинув голову, Трандуил рассматривал причудливые переплетения ветвей деревьев и листья, искусно вырезанные из камня под высокими сводами тронной залы. Зала располагалась посреди устроенного в глубокой пещере подземного дворца, помимо рельефов и скульптур, потолки украшали огромные, мерцающие в полутьме всеми цветами радуги, стеклянные люстры, заказанные королем у гномов специально для этой залы.
Здесь всегда было очень холодно и влажно. Но он привык и уже не замечал пара, идущего из ртов его подданных, солдат и посланников других королевств во время аудиенций.
Сам Владыка знал, как согреться. Во-первых, такой холод очень располагал к ношению многослойных тяжелых парчовых и атласных одежд, которые он так любил надевать поверх камзола. Расшитые цветами и драгоценными самоцветами, эти одежды, в сочетании с широкими шелковыми поясами, завязывавшимися сзади пышным квадратным узлом, надежно скрывали от чужих глаз очертания его могучей, статной фигуры. А во-вторых, чтобы согреться окончательно, к его услугам всегда было отменное вино из Имладриса.
Только благодаря вину, Владыка лаиквенди никогда плохо не отзывался о персоне Лорда Имладриса.
Из состояния бессмысленного созерцания сводов залы его вырвало, прозвучавшее над самым его ухом, звонкое:
— Суилад!
Подпрыгнув от неожиданности, Трандуил уставился на приветствовавшего его незваного гостя. Перед ним, в нескольких шагах от трона и в полном боевом облачении и регалиях командира пограничной стражи Дориата, стоял его дорогой, незабвенный наставник и учитель — Белег Могучий Лук.
— Здравствуй, Лисенок! — Куталион тепло улыбался ему.
— Белег! Но как ты здесь? … Ты же мертв уже столько тысячелетий… — Трандуил уставился на него, широко вытаращив глаза.
— И, тем не менее, чувствую себя лучше, чем некоторые, которые хоронят себя заживо… — иронично проговорил его наставник, склонив чуть набок голову и хитро щурясь.
— Ты о ком? — подозрительно спросил Трандуил, гордо выпрямив спину и высоко подняв острый подбородок. Он уселся на своем троне глубже и зябко запахнул полы верхнего одеяния.
— Эх, будь я твои отцом, задал бы тебе порядочную трепку за такое поведение, — продолжал Куталион, косясь на небольшой столик, стоявший рядом с троном Владыки, на котором валялись четыре, опорожненные за этот вечер, бутылки из-под вина.