Маглор думал о том, что сказал бы сейчас отец, как бы держал себя? Наверное, он сказал бы так: «Битва проиграна, но война еще впереди! Мы все живы — это главное! Залижем раны и вперед — на бой с тьмой! Отмстим за убийство Финвэ, заберем у вероломного врага мои творения!»
С повязкой поперек головы, которая уже успела пропитаться кровью, Маглор шел среди рядов носилок с раненными, оставленных прямо на земле. Накинув на плечи тяжелый подбитый волчьим мехом плащ, он отправился на другой конец их прибежища, чтобы получить отчет от главного целителя о количестве и состоянии раненых, характере ранений и выслушать его жалобы на недостаток лекарственных средств и нехватку помощников.
Уже приближаясь к шатру главного целителя Менелиона, он заметил, как мимо него двое слуг пронесли на носилках какого-то мальчишку. Было похоже, что парень был из синдар, он надрывно вопил уже сорванным голосом. Маглор жестом остановил слуг с носилками и взглянул на него, он не считал себя впечатлительным, но вид раненного синда заставил его отвернуться — у того не было левой половины лица, от кожи и подкожного жира не осталось и следа, были видны сухожилия, обожженные мышцы, даже зубы, что находились в глубине рта. Левого века не было — на месте глаза Маглору предстало что-то кроваво-белое, некогда длинные серебряные волосы почти полностью сгорели, как и одежда. В нос ударил запах паленой плоти. Синда был весь искалеченный, обожженный и, будучи в сознании, кричал так, что резало слух и хотелось бежать без оглядки, чтобы не слышать этого. Маглору стало страшно.
— Где нашли? — глухо спросил он, наклонившись к уху одного из прислужников, несших носилки.
— Там, — указал он в самую даль, где было пепелище позиций наукалиэ Белегоста.
— Несите за мной, — скомандовал им Маглор и быстро зашагал к шатру главного целителя.
Ворвавшись в шатер, феаноринг вихрем пронесся между рядов матрасов, на которых лежали раненые, и стремительно подлетел к склонившемуся над одним из них Менелиону:
— Страшные тут у тебя дела творятся, я погляжу, — прошипел он, сверкая глазами навыкате и указывая на входивших в шатер слуг с носилками, на которых лежал, извиваясь и заходясь в криках, изуродованный синда.
— Лорд Канафинвэ, раненых слишком много, — заговорил чуть слышным голосом Менелион, — у нас нет целителей, не хватает обслуги…
— Обезболивающее!!! — закричал Маглор не своим голосом, перекрывая им даже крики раненного и вплотную подступая к лекарю. Взгляд его стального цвета глаз сделался устрашающим.
Менелион был на удивление спокоен, он мягко отстранился от феаноринга и склонился над бьющимся в криках мальчишкой, потом резко повернулся к Маглору:
— Подойдите сюда, — твердым уверенным голосом позвал он, — будете держать его. Я сделаю обезболивание, — и слугам, — Опустите сюда. Держите за ноги, живо!
Маглор, стараясь не смотреть на лицо парня, крепко схватил его чуть ниже запястий, прислужники удерживали щиколотки. Менелион положил ладони на грудь несчастного, зашептал что-то, закрыв глаза, и вдруг отдернул руки, будто стряхивая с них что-то — мальчишка дернулся, всем телом подавшись вперед. Подождав, пока он не вернется в прежнее положение, лекарь приблизил ладони к лицу парня — на это Маглор уже не смотрел, предпочтя зажмуриться и крепко сжимая запястья раненного. Через несколько мгновений он понял, что до этого напряженные мышцы его рук расслабились, обмякли. Феаноринг посмотрел на Менелиона — тот все еще напряженно вглядывался в лицо страдальца, который лишь тихо стонал теперь. Наконец, главный целитель выпрямился, хмурясь, измученный, вспотевший и сказал:
— Отвар я сейчас прикажу приготовить. А пока я усыпил его. Ожоги серьезные… — он покачал головой, — О нем позаботятся добровольцы, а мне необходимо заняться другими, — с этими словами он взял с походного столика какую-то склянку и, взглянув на Маглора внимательнее, добавил, — вам сейчас сменят повязку.
— Я найду тебе добровольцев из атани! — сказал Маглор и быстрым шагом вышел из шатра.
За ним бежал личный помощник главного целителя с бинтами.
====== Хауд-эн-Нирнаэт ======
Комментарий к Хауд-эн-Нирнаэт Lestanòre (кв.) – Дориат
Лорд Орофер уже третий день командовал организованным отступлением войска. Таур Элу разрешил всем нуждающимся — раненым, женщинам и детям, бежавшим их Хитлума и Химринга, не зависимо от народности, к которой они принадлежали, пройти сквозь завесу на территорию Дориата. Обозы тянулись бесконечной чередой. Было необходимо следить, чтобы все были устроены, накормлены и пресекать любые беспорядки. Раненых везли на крытых повозках, куда помещались сразу двое или трое. Среди них было много эдайн, были и воины из голодрим, но те были малочисленны. Основную массу раненых составляли свои — воины его отряда из эльдар Дориата и лаиквенди и нандор Амдира.
Наугрим уходили к себе, увозя своих нуждающихся в помощи на восток, в сторону Белегоста. Орофер заметил, насколько теплее и сердечнее их военачальники прощались с побежденным голдой, который еще недавно правил землями Таргелиона, и его братьями. Изгнанники были у гномов в почете. Торговля с ними шла активнее, заказов от них поступало больше.
Лорд наблюдал за тем, как вожди наугрим по одному подходили к установленным на небольшом возвышении носилкам, на которых лежал мертвенно бледный, с синими тенями под глазами и заострившимся носом бывший князь Таргелиона. Рядом с носилками стоял невысокий темноволосый голдо в темно-буром плаще с воротником из волчьего меха — один из братьев, за его спиной Орофер заметил тонкую девичью фигурку. Ему показалось почти варварством то, что голодрим тащат за собой на поле битвы своих женщин. Внимательнее вглядевшись в измазанное копотью и пылью лицо юной эллет, он вдруг узнал ее — это была Мирионель, та самая нареченная Лиса, которая не побоялась никого и ничего и отправилась по наводненным орками и варгами дорогам к ним в королевство, чтобы привести подкрепление для воинов отца. Во истину дочь Темного Лорда — она стояла ровно, вскинув подбородок, спокойно и вежливо принимая прощальные слова от наугрим, кивая, отвечая что-то на кхуздул. Даже пронизывающий ветер, казалось, не был страшен ее хрупкой закутанной в шерстяной плащ фигурке. Все эти дни у Орофера, за всеми обязанностями и заботами получалось гнать прочь мысли о сыне, но видя перед собой его невесту, он не мог не думать о том, что Лис не вернулся с поля боя.
Он спешился и подошел к ним. Дочь князя узнала его, поклонилась, шагнула навстречу, ее глаза расширились, в них читался вопрос, который не смели задать ее губы, и страшная догадка. Орофер поклонился стоявшему рядом с ней брату умирающего голдо, взглянул на деву и молча покачал головой, отвечая на ее не заданный вопрос. Он не в силах был говорить что-либо, да и что тут скажешь? Медленно развернувшись, не смея более встречаться взглядом с дочерью Темного Лорда, не оборачиваясь, Орофер направился прочь, туда, где его ожидал слуга, державший под уздцы его коня.
Тэран-Дуиль пал в этом сражении вместе со многими другими. Черная вязкая горечь потери разливалась внутри при мысли о том, что стройное статное тело его сына сейчас лежало, неузнаваемое, истерзанное, придавленное сотнями других тел в огромном кургане Хауд-эн-Нирнаэт, а душа предстала перед Властелином небесных чертогов.
Лорд синдар искал Лиса среди раненых в лагере голодрим, лично ездил осматривать их полевой госпиталь за невысокой горкой, не доверяя своей страже. Приехав туда, он униженно спрашивал у встречавшихся ему целителей и их прислуги, ухаживавшей за ранеными, не видел ли кто среброволосого молодого воина, не слышал ли кто-нибудь имени Тэран-Дуиля, сына Орофера, не знает ли, где он. Никто не видел, никто не знал. Ему удалось найти Саэлона, он был ранен копьем в спину и лежал пластом на сложенных в несколько слоев походных одеялах. Саэлон рассказал ему, что последний раз, что он видел Лиса, был, когда тот приказал ему вынести на своем коне из боя раненного лорда голодрим. Ценой неимоверных усилий, будучи сам ранен, Саэлон добрался до лагеря изгнанников и передал бесчувственное тело князя их целителям. Вскоре подоспел один из его братьев — Лорд Маглор, благодарил, приказал обеспечить Саэлона всем необходимым. А браннон Тэран-Дуиль остался там, в самом пекле сражения.