Зайдя в ее комнаты, Маглор бережно опустил бесчувственное тело на кровать и, позвав проходившего по коридору слугу, приказал привести Тулинде, чтобы она могла позаботиться о его племяннице, которую он видел еще три дня назад цветущей молодой нисс, и которая теперь была почти неузнаваема. Слишком много горя свалилось на плечи такой хрупкой на вид девушки. Иногда Маглор спрашивал себя, в кого у нее такой спокойный характер, радуясь тому, что он у Мирионэль был именно таким.
====== Надежда ======
Комментарий к Надежда Amdir (нанд.) – Надежда (букв. “взгляд вверх”).
hiril (нанд.) – госпожа, леди
Nelladhel (нанд.) – Звон колокольчиков
Amroth (нанд.) – Верхолаз
Dineth (нанд.) – Невеста
Ernilnin (синд.) – Мой лорд (Милорд)
— Мы живем в ужасное время, — рассуждал Орофер, сидя в своей приемной напротив Лорда Амдира. Саэлон наклонился над ним, подливая крепкого выдержанного вина в его кубок, — Лис совсем пал духом после того, что пришлось вынести во время штурма дворца в Менегроте. Если бы не он, — Орофер кивнул на стоящего позади его кресла оруженосца, — то сейчас бы мой йонн лежал в заброшенных пещерах под кучей трупов.
— Присядь с нами, друг мой, — с улыбкой обратился к Саэлону Амдир*, — твой господин не будет возражать, если ты разделишь с нами эту бутылку, — он потянулся к своей чаше, — он слишком многим обязан тебе. Кроме того, — тут Амдир лукаво улыбнулся, глядя на Орофера, — помимо чудесного спасения твоего сына у нас есть еще один повод выпить.
Тут Владыка нандор и авари сделал театральную паузу блистая своими яркими желто-карими глазами.
— Амдир, друг мой, — расплываясь в улыбке и щурясь, начал Орофер, — что за прекрасную новость ты хочешь сообщить нам? Ужели это то, о чем я догадываюсь, и твоя хириль* родила тебе наследника?
На эти слова друга Амдир счастливо и немного смущенно рассмеялся и, щуря кошачьи глаза, ответил:
— Мальчик, и такой ловкий, быстрый… Нэлладель* назвала его Амрот*, — Амдир улыбался.
— Друг мой! — Орофер вскочил с кресла, расплескивая свое вино, — Когда же ты привезешь его к нам?! Или, может быть, ты хочешь, чтобы мы приехали к тебе в Линдон, чтобы увидеть твоего сына?! — с этими словами Орофер, поставив на стол свою чашу, схватил Амдира за плечи, вынимая друга из удобного кресла.
— Я думаю, мы скоро покинем Линдон, друг мой, — отводя вдруг ставший печальным взор, проговорил Лорд нандор, — теперь, когда родился наследник, я должен думать о том, что достанется ему в наследство. Я просил совета у самых мудрых наших мужей, и они поддержали меня в решении отправиться на восток. Мы перейдем Синие Горы и посмотрим, что там, за ними. От нескольких смертных мы слышали, что тот край вполне пригоден для жизни и заселен дикими племенами второрожденных и наугрим, живущими в горных пещерах.
Орофер потрясенно смотрел на Амдира. Он открыл было рот, чтобы что-то сказать, возразить, но то, с какой обстоятельностью друг рассказывал о своих планах, повергало Лорда синдар в полнейшее недоумение. Уйти на восток, в полную неизвестность, обречь народ на скитания, уподобляясь заморским изгнанникам — все это казалось Ороферу немыслимым.
— Амдир… — только и смог произнести в ответ на слова дорогого друга Орофер, стоящий с разведенными в стороны руками посреди своей приемной. Он широко раскрытыми глазами смотрел на лучшего друга.
— Мне жаль было бы лишиться твоего общества, друг мой, — сказал ему Лорд нандор, — Подумай, может быть, и тебе с твоими эльдар будет лучше уйти с нами? Твой народ разорен набегами наугрим и проклятых изгнанников, Дориат уже не восстановить после того, что учинили там эти преступники. И не забывай, что Враг рыщет тут и там вблизи наших границ, готовя решающий удар. Поговаривают — скоро грянет очередная война с Черным Владыкой. Я был бы несказанно рад, если бы наши народы продолжили свою дружбу в новых землях. Да и твой сын, что чахнет от тоски, сможет там отвлечься от гнетущих мыслей. Где он, кстати?
— Должно быть, у себя… или у своей матери. Ты знаешь — Тэран-Дуиль всегда был больше ее сыном… — пытаясь прикинуть, какие перспективы ждут его и народ синдар за Синими Горами, ответил Орофер.
Теперь, после ужасной гибели Диора и всего Дориата, Лорд Орофер не мог заявить свои права на дядин трон, потому что дядино королевство, как ни трудно было в это поверить, прекратило свое существование. Но будучи единственным законным наследником Таура Элу Тингола и единственным в Дориате, кто сохранил в целости свои владения, Орофер сделался надеждой и опорой тех синдар, кто не захотел уйти в Арверниен, в устье Сириона. Беженцы из разоренной и оскверненной столицы Дориата сотнями приходили и приезжали к нему в Нан-Эльмот, прося приюта и защиты.
Отдать любимый и до каждой былинки знакомый Нан-Эльмот и Линдон Амдира на откуп изгнанникам из-за моря, или, того хуже, морготовым черным тварям, поначалу казалось Лорду синдар неприемлемым. Однако, поразмыслив немного, он подумал, что собрав под свои знамена всех, кто захочет за ним последовать, а именно: синдар Дориата, лесных эльдар Оссирианда и частично голодрим, бежавших из разоренных и покоренных королевств, а так же авари, из тех, что захотят присоединиться, он уведет их в безопасный край, где нет войн, спасая тем самым от порабощения Морготом. Это будет звездный час его как Владыки. Если там, за цепью Синих Гор, все будет таким, как описал ему Амдир, то он сможет основать в одном из тамошних лесов свое государство, сделавшись его единоличным повелителем, а когда придет время, это королевство он передаст Лису и его наследникам.
— Ну же, Саэлон, приведи сюда моего сына! — резко повернулся к своему герольду Орофер, — Мы все вместе обсудим эту идею, мой друг! — обратился он к Амдиру, — Я хочу, чтобы Тэран-Дуиль правил процветающим королевством и вижу будущее там, куда смотрит твой взгляд, — он ободряюще похлопывал друга по плечу. Тот чуть склонил голову, улыбнулся, приложив руку к груди, и хитро прищурился.
— Оставь меня, прошу, — Лис поспешно отошел к небольшому слюдяному окошку, когда мать попыталась обнять его, — я должен остаться один, — он низко опустил голову, вцепляясь пальцами в подоконник и разглядывая мелкие трещинки на его тонкой каменной плите.
— Скажи, что тревожит тебя? — мать говорила тихо, в голосе слышалось беспокойство и сопереживание его горю. Она чувствовала, что чудом спасшийся из каменного мешка Менегрота прекрасный Тэран-Дуиль снедаем какой-то гнетущей тоской. Он избегал всех, сделался молчалив, раны плохо затягивались, несмотря на все ее усилия, и теперь дух его был как никогда слаб. Лис ожесточился, замкнулся в себе, молча переживая какое-то неизвестное ей горе.
— Я никогда не смогу быть вместе с ней… — прошептал Лис, — я совершил нечто ужасное там, в Менегроте.
— Не кори себя, мой весенний цветок, — отвечала леди Нифрелас, медленно приближаясь к стоящему к ней спиной сыну, — будь сильным, не дай испытаниям сломить и ослабить твой дух. Поезжай к ней, — она взяла Лиса за руку, удерживая ее в своих нежных мягких ладонях и разглядывая кольцо, данное ее сыну его динэт*- серебряные волны захлестывали разноцветную радугу эмалевых вставок на тонком обруче кольца, которое Лис носил постоянно, не сняв его и сейчас. Для его матери это было знаком того, что надежда не покинула его окончательно.
Тэран-Дуиль повернулся лицом к матери, посмотрел ей в глаза и ответил:
— Я отправлюсь к ней, увижу ее, пусть и в последний раз, — он нахмурился, сглотнул и продолжил, — Она узнает от меня, как все случилось, я сам расскажу ей, как погиб ее отец! — голос Лиса окреп, — Да, я еду сейчас же! — и он метнулся к двери, — Прощай, моя леди, благодарю тебя за все…
Он поклонился и выбежал из комнаты, оставив супругу Орофера в тревоге и недоумении.
Старший феаноринг ввалился в обеденную залу поздним вечером. Погода за окнами была ненастная, лил холодный дождь, дороги превратились в грязные трясины.