В тот день, когда гордый своей работой Владыка Эрегиона сообщил ему, что кольцо для нее готово и остается только дождаться предсказанного Артано появления здесь его ванимельде, чтобы преподнести его ей, майа выразил огромную радость по этому поводу и еще раз заверил Келебримбора в ее скором приходе. Одновременно с этим он попросил отпустить его на несколько дней в его удел на юго-востоке — дела там требовали его немедленного личного вмешательства.
— Ты смог бы обойтись без меня несколько дней? Скучать не будешь? — спросил он Владыку, сидя на рабочем столе Келебримбора, деловито крутя в пальцах заготовку для какой-то броши и болтая ногами.
— Слезай со стола, Артано, — сдвинув брови, ответствовал его возлюбленный суровым тоном, — Конечно, мне будет тебя не хватать, но сейчас у меня куча работы и время пролетит быстро. Ведь ты намерен вернуться ко мне, когда управишься там с делами? — он насмешливо глядел на затаившего дыхание Аулендила.
— Я вернусь к тебе, будь уверен, — тихо отвечал тот, понурившись, стекая со стола.
Собрав пожитки, майа уехал тем же вечером, остановившись в заблаговременно арендованном просторном доме на одной из дальних окраин Ост-ин-Эдиль. В нетерпении он кое-как дождался вечера, чтобы незамеченным, под покровом темноты, приехать в резиденцию Владыки в облике прекрасного юноши из нолдор, которого он теперь вспомнил, и просить у Келебримбора его любви, залогом которой должно было стать добровольно подаренное ему возлюбленным Единое Кольцо.
Очутившись снова во дворе палат Владыки Эрегиона, Артано отправился в мастерскую, где его можно было найти в любое время суток. К своему удивлению он нашел мастерскую пустой. Даже свет там не горел. Артано направился к главному порталу, вошел, прошел по коридору до дверей в обеденную залу, которая единственная была ярко освещена. Очутившись в зале, где был скромно накрыт стол для Владыки, собиравшегося ужинать в одиночестве, Артано сел на один из удобных стульев с подлокотниками и высокими резными спинками, что стояли вокруг стола, дожидаясь прихода возлюбленного. Тот не заставил себя долго ждать — в коридоре послышались его приближающиеся шаги, двери в залу резко распахнулись. Майа скользнул за темно-бардовую портьеру между двух колонн, и прижался к стоящей в арочной нише статуе изящной девы, несшей блюдо с фруктами. Из своего укрытия, в просвет между колонной и тяжелой портьерой, он мог видеть большую часть залы. Лорд Келебримбор опустился в стоявшее во главе стола кресло, но не спешил приступать к приему пищи, а задумчиво медлил, погруженный в собственные размышления. В тот миг, когда Артано уже собирался покинуть свое укрытие и заговорить с ним, дверь внезапно распахнулась снова — на пороге в блистающем бриллиантовыми искрами в свете ламп и свечей белоснежном одеянии с длинным газовым шлейфом стояла дева Артанис. Она высоко держала гордую красивую голову, золотые волны длинных волос водопадами спускались по чуть покатым скульптурным плечам и угадывались пышным каскадом за ее спиной. Замерев на мгновение в дверях залы, она одарила Владыку Эрегиона блаженной улыбкой и торжественным тоном произнесла:
— Дорогой родич, сегодня я как никогда вовремя!
Леди Келебриан была действительно очень хороша собой. Помимо прочего, она была прекрасно об этом осведомлена и за свои неполные пятьдесят весен успела к такому положению вещей привыкнуть. Намного труднее было свыкнуться с мыслью, что для обоих родителей она является не только любимой дочерью, но и инструментом потенциального политического влияния. С того момента, как Келебриан себя помнила, в их доме только и было разговоров о том, чье счастье составит маленькая Серебряная Королева. Кому отдаст предпочтение Лорд Келеборн, кто будет навечно осчастливлен присутствием в его жизни такой редкой красоты и ценности жемчужины, владычицей какого из королевств эльдар предстоит ей сделаться? Мало того, что подобные вопросы, без конца задаваемые вокруг нее, беспокоили ее детское воображение и взращивали гордыню, так вдобавок, когда она вошла в подростковый возраст, обнаружилось, что точки зрения у матери и отца относительно подходящего кандидата в мужья для Келебриан не сходятся.
Мать, обычно более разговорчивая и эмоциональная, чем отец, на этот раз напротив — казалась каменным истуканом, никогда открыто не высказывая своего истинного мнения относительно идеи Келеборна об укреплении родства с Владыкой Орофером посредством женитьбы на Келебриан его единственного отпрыска. Хоть Леди Галадриэль и не высказывалась открыто против этой затеи, она никогда не поддерживала ее, не выразив согласия с замыслом мужа.
В конце концов, когда до дня совершеннолетия Келебриан оставались считанные месяцы, отец позвал ее к себе в приемную для разговора. Он изложил ей, подчеркивая, что говорит с ней как со взрослой эллет, свои доводы в пользу уже принятого им решения относительно ее скорой помолвки и будущей свадьбы с сыном Владыки Эрин-Ласгален. Келебриан, которая вообще не хотела выходить замуж ни за кого, так как сердце ее еще не было затронуто любовью, испытала потрясение и облегчение одновременно. Потрясение потому что не ожидала такого решения, а облегчение оттого, что решение было принято, и теперь дворцовая челядь и прочие в Южном Лориэне наконец-то успокоятся относительно ее судьбы.
— Ада, это окончательное твое решение? — спросила она Келеборна.
Тон ее голоса показался отцу разочарованным, и он поспешил заверить любимую жемчужину в том, что это самое правильное решение, какое было возможно принять. Она будет жить относительно недалеко от их с матерью владений и сможет часто навещать их. Ментальность и жизненный уклад народа Владыки Орофера как ничьи другие близки их народу, она не должна будет адаптироваться к чуждой культуре и обычаям. Со временем она станет владычицей огромного королевства, где сможет рука об руку с достойнейшим супругом мирно править в течении столетий не зная несчастий и бед. Владыка Орофер — его дальний родственник по матери, искусный чародей, мудрый и сильный правитель, готовый принять ее как родную дочь под сенью своих чертогов. Что же до собственно претендента в супруги, то принц Тэран-Дуиль — один из самых прекрасных собой эльдар, каких он видел, так что они составят блестящую пару, кроме того, он — бесстрашный и умелый воин, стяжавший славу драконоборца еще при Нирнаэт, и Келеборн уверен, что у принца так же найдется множество других достоинств, которые она оценит со временем.
— Отец, этот Тэран-Дуиль стар для меня, и вообще не понятно, как при таких выдающихся талантах и красоте он все еще не женат, — обиженно ответила Келебриан.
Дочь Келеборна придерживалась того мнения, что ей рано выходить замуж, и уж конечно она не должна делать этого прежде ее любимой гватель. Мирионэль, которая растила ее с пеленок, оставалась до сих пор незамужней, а ее, едва достигшую совершенного возраста, уже выдавали за какого-то неизвестного и неинтересного ей эделя, на добрую тысячу лет старше ее.
— Речь не идет пока о свадьбе, но лишь о помолвке, о знакомстве, — разъяснил Келеборн, — Вы встретитесь и, я уверен, очень понравитесь друг другу, — он смотрел на дочь с улыбкой обожания.
— Хорошо, отец, — вздохнув, ответила Келебриан, — Раз такова твоя воля, я ей последую…
На том и порешили. Леди Галадриэль ни единым словом не возразила против будущей скорой помолвки. Она лишь просила мужа разрешить ей представить их уже почти взрослую дочь правителям Линдона и Эрегиона, которые соберутся в Ост-ин-Эдиль в ближайшие недели для обсуждения одного дела чрезвычайной важности, о котором она поведает ему по своем возвращении.