Несколько раз ей пришлось проделать путь к бадье с водой и обратно. Мирионэль плеснула себе в лицо, капли тут же покатились по ее шее, скатываясь на грудь. Вода, из-за жара в кузнице, была теплой и быстро испарялась с кожи, уступая место испарине, но, все же, отрезвила ее, придав сил. Она даже заставила себя сделать несколько глотков, черпая воду ладонями.
Уже осмысленнее осмотревшись, Мирионэль разглядела висевший на крючке плащ Тьелпе. Она укрыла им кузена, положив его голову себе на колени.
Мирионэль не знала, сколько времени они провели так: она — сидя на полу, привалившись спиной к стене, полузакрыв глаза, оглаживая плечи и голову своего оторно, он — без сознания, распростертый на полу, укрытый плащом.
В полубреду Мирионэль шептала его имя, гладила волосы, силясь не потерять сознание окончательно. Что же произошло? Почему это случилось с ними? Кто он? Чего хочет? Она старалась, по крайней мере, занять мысли этими вопросами, чтобы не думать о нарастающей боли в обоих плечах, которыми, ей так казалось, она в скорости не сможет пошевелить.
Вдруг ей показалось, что кузен приподнял руку. Она открыла глаза, стараясь в полутьме, в которую была погружена кузница, освещаемая затухающим горном, разглядеть его лицо.
— Тьелпе, — позвала она.
Снаружи уже была ночь, зажигались огни факелов, слышались в отдалении крики дозорных на каком-то диком наречии.
Он вздохнул, глубоко, медленно. Ей показалось, что Тьелпе пытается что-то сказать и Мирионэль, бережно опустив голову кузена на подложенный под нее плащ, придвинулась к нему, гладя по щеке.
— Они в нише, — чуть слышно проговорил ее оторно, — в полу, за наковальней… В камне… Назови твое имя, и он откроется…
— Тьелпе, пожалуйста, — Мирионэль обняла его, прижимаясь к его измученному телу. Она не знала, что сказать. Возможно, очень скоро им предстояли пытки и мучительная смерть, поэтому она не знала, как утешить его.
— Я рад, что так вышло — ты пришла, мы встретились… — произнес Тьелпе.
— Милый, мой серебряный, я здесь, я с тобой, — шептала она в ответ, пытаясь целовать кузена распухшими от удара, нанесенного Артано, губами, обвивая его тело руками.
Тьелпе улыбался, блестя глазами в полутьме.
— Кольца — помни о них, возьми их, — прошептал он, — Там есть одно, — он говорил с трудом, — там будет одно в форме змеи, — дыхание его то и дело прерывалось, — Я делал его для себя, — он горько усмехнулся и набрал в грудь воздуха, сотрясаясь от боли, — Отдай его… твоему синда, пусть заботится о тебе, — и он на выдохе сжал ее руку.
— Тьелпе, — одними губами прошептала Мирионэль, — Тьелпе…
Крики воинов-приспешников Врага и шум, производимый ими, слышные снаружи, усиливались.
Войско под началом Гил-Галада подошло поздней ночью к окраинам Ост-ин-Эдиль, вступив в схватку с отрядами харадрим и орков, подконтрольных Ненавистному. Смертные и черные твари не ожидали стремительной атаки, к тому же, они были сравнительно малочисленны и спешно отступали к центру города, теснимые и окружаемые эльдар Эрейниона.
Вступив в оставленный Врагом и его отрядами дворцовый комплекс Ост-ин-Эдиль, приближенные воины Гил-Галада, во главе с ним самим, безуспешно пытались разыскать Владыку Твердыни Эльдар. Обнаружить Лорда Келебримбора им не удалось.
Вражьи ватаги отступили на юго-восток, в направлении Черной Страны, чтобы в скором времени выступить большим войском в сторону беззащитного Эрегиона, сравнять королевство с землей, продвинуться, никем не сдерживаемые, на северо-запад и взять в кольцо осады Имладрис.
Узнав об отчаянном положении осажденных, Гил-Галад, попросив помощи у дунэдайн Нуменора, выступил с войском, состоящим из представителей братских народов, навстречу силам Неназываемого Врага, чтобы сразиться с ним в открытом поле у стен города.
Находившиеся в авангарде полков Гил-Галада войны эльдар и дунэдайн, и их командиры, увидели двух гоблинов-знаменосцев, стоявших перед войском врага. В своих лапах эти огромные твари держали шест, к которому, словно знамя, было привязано истерзанное тело Владыки Эрегиона с вонзившимися в него многочисленными орочьими стрелами.
====== В осаде ======
Комментарий к В осаде Limpё (кв.) – напиток силы
Elrond Peredhel (синд.) – Элронд Полуэльф
Gwathel (синд.) – названная сестра
Ernilnin (синд.) – Мой Лорд, Милорд
Если бы Леди Келебриан знала, сколько страха, лишений и унижений ей предстоит претерпеть во время этой увеселительной поездки во владения дальних родичей ее матери, она тысячу раз предпочла бы остаться подле отца и тут же, долго не раздумывая, выйти за принца Эрин-Гален, лишь бы не быть сейчас там, где она оказалась.
А оказалась лориэнская жемчужина вместе со своей матерью во дворце Лорда Элронда, правителя Имладриса. Прекрасный город осаждали черные, смрадные и до жути уродливые чудища, а небольшой гарнизон под командованием Лорда героически его защищал. Келебриан с матерью целыми днями были вынуждены ухаживать за ранеными воинами, помогать готовить еду для них, распоряжаться прислугой, организовывать нерасторопных здешних эльдар, чтобы они так же, как и их собственная свита, могли приносить пользу общему делу защиты от наводившего на юную Леди Лориэна ужас врага.
Заботам и работе не было конца, они отнимали у них все время. Жемчужина Лориэна за несколько недель осады, насмотревшись на раны, боль, смерть и всевозможные лишения, похудела и осунулась. Она тряслась от страха и отвращения, когда думала о том, что вскоре, если не подойдет помощь с запада, от Нолдарана Эрейниона, армия орков ворвется в пределы Имладриса, оскверняя и уничтожая его изысканную, тонкую красоту и зверски убивая его жителей.
Леди Галадриэль приказала отправившемуся вместе с ними в эту поездку любимому менестрелю дочери, Линдиру, сопровождать ее везде и всюду. Линдир был ровесником Келебриан, происходил из нандор — народа Амдира, занимался сложением стихов и песен, играл на лютне и никогда не держал в руках меча. Однако в его обществе Келебриан чувствовала себя спокойнее в те краткие часы отдыха, которые ей и матери позволяли их добровольно принятые на себя многочисленные обязанности и заботы.
Лорд Элронд почти все время отсутствовал в своем дворце, руководя обороной и почти не покидая спешно возведенных его воинами и жителями Имладриса оборонительных укреплений. Таким образом, Леди Келебриан совсем не часто, учитывая, что и она не сидела без дела, могла видеть его и переброситься с ним парой слов… и каких слов! Как-то на бегу, когда они столкнулись в узком коридоре, Элронд спросил ее, быстрым движением хватая с крючка на стене у самого ее носа ключ от оружейной: «Вам что-нибудь нужно?» — при этом он едва взглянул на юную синдэ.
Келебриан растерялась: с одной стороны она была рада, что Лорд Элронд сейчас не разглядывает ее, стоявшую перед ним в порванном в нескольких местах, давно не стиранном платье, с грязными волосами и лицом, покрытым копотью. С другой стороны, жемчужину Лориэна приводило в замешательство такое невнимание к ее особе. Ей хотелось ответить: «Конечно! — горячая ванна, масло для тела, мягкая постель, чистая одежда и, по меньшей мере, десять часов непрерывного сна!», но вместо этого она сказала:
— Что?! — таращась на закованного в доспехи и пахнущего гарью молодого Владыку Имладриса.
— Раненые в чем-нибудь нуждаются? — раздраженно переспросил Элронд, отомкнув замок и отодвигая тяжелый засов.
— Да, — ответила оторопевшая Келебриан, — не хватает бинтов… и снадобий для заживления ран!
В ответ Лорд быстро кивнул и исчез за дверью оружейной. Тем же вечером в парадную залу дворца, превращенную в лазарет, личный слуга Элронда принес целую кучу белоснежных шелковых рубашек и несколько больших склянок со снадобьями для очищения ран, заживлявшими ткани и снимавшими боль.
Разглядывая полупрозрачный шелк расшитых серебром и украшенных по краям ворота и манжет мелкими жемчужинами рубашек, Галадриэль покачала головой и укоризненно посмотрела на дочь, которая в это время меняла повязку одному из раненых. Келебриан захотелось надеть в замен своей грязной нательной рубахи одну из этих, но она постеснялась — стольким воинам, героически защищавшим укрепления Имладриса, нужны были сейчас эти рубашки, и она, стараясь ни на кого не смотреть, усердно принялась помогать Галадриэль разрывать деликатные ткани на ровные полоски бинтов.