Руки Лиса обхватили ее, поддерживая, обнимая. Мирионэль слышала над самым ухом его дрожащее дыхание и своим телом ощущала исходившее от него тепло, от которого внутри прокатилась волна жара, и сердце зашлось в бешеном ритме.
Увлекаемая Трандуилом, Мирионэль, прикрыв глаза, медленно опустилась на мягкую невысокую траву, и, прежде чем увидеть, почувствовала его, обнимавшего теперь ее плечи. Обоняние доставляло ей неповторимый аромат его волос и свежий запах его одежды, зрение, когда она открыла глаза, донесло до угасавшего сознания видение его прекрасного лица с фарфоровой кожей, нежными, бледно-розовыми губами и глазами, подобными двум крупным, сияющим голубым топазам, обрамленным черными ресницами и соболиными бровями.
Мирионэль отворачивала лицо, то вправо, то влево, не в силах поверить в то, что видела и чувствовала.
Трандуил прижался к ней, положив голову на грудь, крепко сжимая хрупкие плечи. Но силы стремительно покидали его. Казалось, еще немного и их не хватит, даже чтобы дышать. Мыслей в голове не было, их будто смыло водой, стерло.
После всего, что он пережил, после всех размышлений о Мирионэль и терзаний из-за их разрыва, он просто не мог больше думать, двигаться, говорить. Он мог только тихо лежать рядом, тесно прижавшись к ней и прерывисто дышать, мелко дрожа, ощущая, как ее руки перебирают складки плаща на его спине.
Постепенно дрожь уступила место ошеломившему его состоянию покоя. Принц Эрин-Гален закрыл глаза, погружаясь, почти против воли, в глубокий, спокойный сон.
Должно быть, они провели так, лежа обнявшись у небольшого водопада, несколько часов. Открыв глаза, Трандуил, обнаружил, что в лесу уже стемнело и, не веря своему счастью, ощутил Мирионэль лежащей в его объятиях. Глаза ее были закрыты. Принц сглотнул, желая заговорить с ней и не зная, что сказать.
— Проснись, — позвал он хриплым от волнения голосом, — Мирионэль… — произнести теперь ее имя, обращаясь к ней реальной, а не к воображаемой ее тени, было для него трудно.
— Я не сплю, — ответила она едва слышно, — мне кажется — я умерла, а ты — долгожданное счастье, которого я не знала, будучи живой.
Ее возлюбленный принялся оглаживать ее лицо, волосы, плечи. Сердце его билось часто, колющей, щемящей болью наполняя грудь.
— Нет, мы живы, живы оба, — произнес он, поднеся к губам ее ладонь.
Несмотря на боль, пронзавшую грудь, принц чувствовал себя в силах подняться на ноги, что и сделал, осторожно помогая Мирионэль. Ему все еще не верилось до конца, что она не морок, не игра его фантазии, не призрак. Даже в темноте Трандуил заметил, что губы его любимой пересохли, а лицо было очень бледным.
Недалеко от них, справа, горел костер. Подойдя к нему, они обнаружили Саэлона, спокойно жарившего на огне тушки перепелок. Лошади всех троих, как оказалось, были привязаны неподалеку.
Завидев приближавшегося к его костру Трандуила, который вел за руку темноволосую белокожую эллет, встреченную в лесу, оруженосец посмотрел на них как ни в чем не бывало и пригласил присоединиться к трапезе.
— Я приготовил на троих, — с улыбкой проговорил он, — А вам, бренниль, вина не помешает выпить, — заметил Саэлон, достав из своего мешка небольшую бутыль.
— Так это ты?! — с неповторимой улыбкой — смесью довольства и сарказма, молвила Галадриэль, когда Трандуил предстал перед ней, Келеборном и всем их двором, прося дозволения увезти с собой ее подопечную, дочь Морьо.
— О тебе, значит, она вздыхала все это время? — Леди Галадриэль с притворной укоризной качала головой.
Трандуил стоял перед ней, как истинный эдель Дориата, выпрямившись и гордо вскинув подбородок.
Лорд Келеборн непонимающе глядел то на него, то на супругу, то на Мирионэль, то на собравшихся в зале приближенных.
— Ну что же ты?! — дочь Финарфина продолжала улыбаться, — Идите же, скорее, скорее… Вам приготовят все в дорогу! — и она заразительно и звонко засмеялась.
Они оба поклонились ей, и Мирионэль приблизилась, чтобы проститься с Лордом и Леди Лориэна. Галадриэль обнимала ее, счастливо улыбаясь. Келеборн был сдержанней, но и на его скупом на эмоции лице выражалась радость.
Леди Келебриан, в отличие от отца, искрилась ею. Она была счастлива, что теперь все разрешилось с принцем Эрин-Гален. Ей не придется выходить за него, гватель Мирионэль, оказалось, уже давным-давно была его любимой и невестой, и теперь они будут жить в Эрин-Гален, а она сможет время от времени навещать свою дорогую названную сестру.
— Дорогая сестра, ты не представляешь, как я довольна! — восклицала Келебриан, кружась и подпрыгивая вокруг своей гватель, — Предвижу, что тоже скоро, скоро окажусь, как и ты, в объятиях будущего супруга!
— Я желаю тебе этого от всей души, — отвечала Мирионэль, тихо улыбаясь.
Владыка Эрин-Гален, проснувшись, как обычно, довольно поздно, пожелал выйти на террасу своих покоев, чтобы обозреть великолепие весеннего леса. Этим поздним утром в лесу дышалось особенно хорошо. Воздух был по-особому свежим. Орофер подумал, что это благодаря дувшему с запада, приносимому из-за пиков Мглистых Гор, ветру.
С мыслями о предстоящем ему принятии пищи, Орофер направился в свою приемную, где имел обыкновение завтракать, сидя за рабочим столом.
Слуга, вошедший с подносом, на котором располагался накрытый для него завтрак, подошел к Ороферу и, расставляя перед ним тарелки и миски с кушаньями, сообщил, будто бы, между прочим, что сегодня утром дозорные заметили принца, въезжавшего на территорию Эрин-Гален.
Орофер нахмурился, он не ожидал такого скорого возвращения сына и решил осведомиться у слуги относительно особенно интересовавших его деталей.
— Мой сын был один? Надеюсь, вы все помните мой приказ — не пропускать его через границу, если вздумает вернуться без леди?
— Мне сообщили, — серьезным тоном доложил прислужник, — что принц Тэран-Дуиль был в сопровождении неизвестной леди.
— Правда?! — оживился, словно ребенок, Орофер. — Вот и отлично! Зовите их обоих этим вечером ко мне! Нет, лучше к обеду! Живее! — он подтолкнул слугу в сторону двери.
Размышляя о том, что Леди Келебриан непременно должно понравиться в его замке, Орофер распорядился приготовить к обеду больше обычного и сервировать стол в зале для приемов. Он еще не придумал, как будет заминать этот инцидент с Галадриэль и Келеборном, но считал, что все вполне может разрешиться полюбовно. Прежде всего, Владыке хотелось услышать от сына и Саэлона подробности этой необычной помолвки и взглянуть на сказочно прекрасную жемчужину Лориэна.
Время до обеда тянулось для Владыки Эрин-Гален мучительно медленно. Наконец, его долготерпение было вознаграждено.
Владыка Эрин-Ласгален, Орофер сидел во главе стола в огромной обеденной зале, использовавшейся также в качестве залы для торжественных приемов. Стол ломился от яств. Одних только вин было пять различных сортов. Владыка особенно рассчитывал угодить гостье из Лориэна, дав ей отведать легкого, слегка игристого вина, имевшего прозрачно-розоватый оттенок и сладкий вкус и привозимого к его двору с юго-запада Средиземья.
Заслышав приближающиеся шаги, Орофер приподнялся от напряжения в своем кресле.
Тэран-Дуиль вошел в распахнутые перед ним двери залы, ведя под руку просто, но опрятно одетую деву, которую Орофер в первый миг даже не узнал, уразумев только, что это была не Леди Келебриан. Внимательней вглядевшись, он вспомнил ее. Тем удивительнее Ороферу показалось представшая его глазам картина — его сын и дочь князя изгнанников… Откуда?! Как?! Почему?!
Заготовленные для встречи желанных гостей слова застряли в горле Владыки Зеленолесья. Он почти растерянно глядел на них, стоявших перед накрытым столом, потом, немного придя в себя, все же произнес:
— Прошу, садитесь к столу.
Сказав это, он глубже уселся в свое кресло и принялся сверлить их взором, сжав губы и качая головой.