– Итак, – Итан покачал в руках фужер, прерывая напряженную тишину, – как тебе твои покои?
– Жить можно, – говорю я, отпивая вина.
Эмилис молча ест, пока Итан разглядывает меня. Его взгляд падает на мою рубашку, и он снова холодно улыбается.
– Это мужская одежда.
Я замираю с вилкой у рта, ощущая дежавю. Что-то есть общее у него и моего отца. Наверное, это воспитание. Или фанатичность в вопросах этикета.
– Да, не увидела повода надевать вечернее платье, – осматриваю Итана, он как всегда в идеально сидящем костюме. Мы с Эмилисом на его фоне, наверное, кажемся каким-то сбродом. Но я сомневаюсь, что Эмилиса сильно волнует его внешний вид. Он одет в рубашку и штаны, очень напоминающие военную форму, но без опознавательных знаков.
– Твоя правда, Натали-а, – он будто специально протянул мое имя добавляя лишнюю букву, – сегодня повода и правда не имеется.
Проигнорировав его, принимаюсь за еду. До этого момента я и не подозревала, что настолько голодная.
Обслуга тихо ходила вокруг стола, подливая вино и убирая тарелки. Я успела заметить, что вокруг нет ни одной женщины. Ни среди персонала, ни среди охраны. Это было странно и как-то неправильно.
Пригубив второй бокал, я почувствовала, что немного осмелела.
– А почему здесь нет ни одной женщины? – спрашиваю я, нарушая тишину.
Итан с Эмилисом на мгновение замерли, кажется, шокированные моим вопросом.
– Прошу, повтори? – Итан повернулся ко мне, его лицо ничего не выражало.
– Среди персонала и вашей охраны нет никого женского пола. – Неуверенно повторяю я, его пристальный взгляд заставляет меня нервничать. – Я здесь единственная девушка. Почему?
Чисторожденные переглянулись, Эмилис пожал плечами, видимо отдавая предпочтение сохранить молчание в этом вопросе. Итан перевел на меня острый взгляд зеленых глаз.
– Потому что мы можем обращать только мужчин, – он говорил это таким тоном, будто я обязана это знать. Видя мое удивленное лицо, он добавил, – я думал твой друг тебе это расскажет.
– Какой друг? – надо быть осторожнее, чтобы не привлечь их внимание к Шону и Джеку.
– Тот что герой и спас твоего любимого, – Итан взмахнул руками и радостно улыбнулся. – Ах! Какая драма, просто потрясающе!
– Мы не обсуждали превращения, – подбирая каждое слово, медленно отвечаю я. – То есть мужчины обращают только мужчин?
Итан удовлетворенно кивнул и пригубил вино. До меня доходит медленнее, чем хотелось, но все же через пару секунд я осознаю, что это значит.
– То есть, меня обратила женщина?
– Еми́, – поправляет Итан, несколько раздраженно.
– Что?
– Еми́ - это женская особь. – Он немного помедлил, окидывая меня взглядом, но все же добавил, – чисторожденная женская особь. Не такая как ты.
Сердце застучало сильнее. Меня обратила женская особь. Как Шон посмел утаить такое от меня? Гнев смешался с разочарованием, наверное, это все отразилось на моем лице, поэтому Итан пощелкал пальцами перед моим лицом.
– Эй, сирена, сфокусируйся. Сейчас не время для этого. Сначала найдешь мне корабли, а потом уже будешь разбираться кто смел тебя обратить.
– Кто-то на этих кораблях может быть… Еми́? – поворачиваюсь к Итану.
– Что же, – Итан, игнорируя мой вопрос, поднялся со стула. – Думаю, что ужин окончен. Жду всех на совет через пятнадцать минут.
Он чуть склонил голову к брату, и пошел к выходу из столовой. Пара силуэтов отделились от стены и проследовали за ним.
Я обратила взор на Эмилиса. Он молча отпил вина, не поднимая на меня взгляд.
– Не спрашивай, – вдруг говорит он, опережая мой вопрос.
– Но почему? Зачем таить это от меня, если по итогу я все равно узнаю правду? – от возмущения мой тон резко взлетел.
– Может тебе просто лучше не знать, – он качает головой, его лицо так же беспристрастно, но в глазах, кажется, скользнула жалость.
Я опешила. Может быть неправильно считала эмоцию? С чего бы ему испытывать ко мне жалость. Залпом допиваю второй бокал и поднимаюсь со стула. Эмилис встает, следуя этикету. Выхожу из-за стола и в сопровождении охраны возвращаюсь в свою комнату, в ожидании «совета».
Ровно через пятнадцать минут в дверь постучали.
– Входите, – говорю достаточно громко, чтобы меня услышали.
Дверь отворилась и на пороге возник Эмилис. Я поправила волосы и подошла к нему. Он осмотрел меня, будто за эти пятнадцать минут что-то могло измениться и развернулся к коридору.
Мы молча шли в практически полной темноте, наши шаги гулко отдавались от стен и высоких потолков. В очередной раз натыкаюсь на какой-то предмет роскоши и раздосадовано шиплю: