– Почему бермудский треугольник опасен? – повторяю я, раздосадованная его игнорированием. – У ученых много теорий.
Он скептически смотрит на меня.
– И в какие из них веришь ты?
– Ни в какие. Я не исследовала треугольник, поэтому не берусь судить.
– Треугольник так близко к твоему городу, и ты не потрудилась исследовать его?
От его снисходительного тона мне стало не по себе.
– Я занималась другими вещами. Более идиотскими. Например, с перепугу по глупости выпустила твоего брата, – потеряв контроль, шиплю я. – Если бы не я, то гнил бы он сейчас на дне океана вместе с тобой.
Эмилис резко остановился и силой развернул меня лицом к себе. Огромной ладонью схватив меня за лицо, не давая возможности вырваться, он практически прикасался своим носом с моим.
– Ты забываешься. – Его тон тих, полон ярости и опасности. – Я не один из твоих подручных болванчиков, которыми ты можешь помыкать и говорить что угодно. – От его стальной хватки заныла щека, но я продолжала смотреть ему в глаза не пытаясь вырваться. – Если еще раз услышу что-то подобное, то найду менее миролюбивый способ заставить тебя сделать то, что нам нужно. Поняла?
Я рассеяно кивнула, он отпустил мое лицо и схватил за руку.
– Я не слышу ответ. Ты поняла? – он больно дернул меня за запястье.
– Поняла.
Эмилис грубо вернул меня на исходную позицию – прижатой спиной к его животу и продолжил путь.
И что на меня нашло? Будто сама не знаю зачем все это делаю и тут решила позлить чисторожденного. От досады на саму себя хотелось взвыть, но я упорно молчала, терпя боль от прикосновения кожи к чешуе.
Километры проносились практически незаметно. Я бы, наверное, не определила, что мы продвинулись дальше если бы не почувствовала, как мы вошли в теплое течение Гольфстрим, огибающее Америку со стороны Атлантического океана. Оно увеличило нашу скорость практически вдвое и теперь мы буквально мчались через океан. Эмилис напрягся, контролируя направление, чтобы не вылететь из течения или не свернуть в ненужную сторону.
Мы мчали с огромной скоростью, быстро огибая желоб Пуэрто–Рико и минуя Бермудский треугольник. Я все хотела увидеть кого-то из морских обитателей на нашем пути, но они расплывались, только услышав запах Эмилиса. Если я к нему привыкла, то они нет и поэтому избегали любой возможности встретиться с таким хищником.
Неожиданно, сквозь пробивающий запах рыбы и соли, я услышала запах крови. Эмилис резким рывком выплыл из течения, останавливаясь на краю желоба.
– Что случилось? – меня знатно тряхнуло, я вырвалась из его хватки, озираясь по сторонам и ища источник запаха. – Откуда кровь?
– Это обращенные…, – Эмилис тихо выругался и взял меня за запястье. – У нас нет времени, надо найти корабль.
Глава 42. Освобождение чисторожденного.
Я осмотрелась. Эмилис держал меня за запястье, будто боялся, что кто-то приплывет и вырвет мою руку у него из захвата. Далеко впереди возвышался Северо-Атлантический хребет, сообщая о том, что мы практически на месте. Запах крови в воде усиливался, меня замутило.
– Крови становится больше, – морщась, говорю я.
– Я чувствую, – Эмилис вглядывался в темную воду, словно пытаясь разглядеть источник крови.
– А если акулы сплывутся? – кручу руку, стараясь ослабить его захват, кажется, к кисти уже перестала поступать кровь.
– Акулы сейчас – меньшее из проблем.
– Мне больно, отпусти, пожалуйста.
Он кидает на меня быстрый, полный презрения взгляд и разжимает пальцы.
– Далеко не отплывай.
Будто я собиралась. Растираю затекшее запястье и оглядываюсь по сторонам. Океан тих, но это только на первый взгляд. Запах крови становился все ярче, и я перестала вдыхать воду, боясь, как бы меня не вывернуло наизнанку.
Эмилис напряженно замер в ожидании. Не знаю в чем дело, но мне кажется, что дело плохо. Если это кровь обращенных, то из-за чего-то же она должна была появиться, правильно? Если на них напали акулы? Мой взгляд падает на Эмилиса, вдоль и поперек испещренного шрамами и к горлу снова подступает тошнота.
– Эмилис, – он слегка повернул голову ко мне, – откуда у тебя столько шрамов?
Его лицо с напряженного приобрело более отстраненное выражение, он осмотрел дно и сильно махнул хвостом, вызывая небольшую песочную бурю. Пара крабов, что в это время перебирали водоросли на дне, всплыли задетые резким потоком воды. С удивлением смотрю на Эмилиса. И что это все значит?
Чувствую вибрацию воды и поворачиваю голову. К нам со стороны желоба выплывает один из обращенных. Весь в медленно затягивающихся ранах, оставляя за собой кровавый шлейф, он подплывает к Эмилису. С других сторон, откуда ни возьмись, тоже начинают появляться раненные обращенные. Они выглядели уставшими, но в их глазах светилось торжество.