– Ну ладно. – Он подвинул меня ближе и тоном бывалого рассказчика начал историю. – Однажды молодой моряк бороздил океан. Он был так молод, что ему не доверили даже драить палубы! Единственной его задачей было высматривать рифы по бортам корабля, чем вообще должен бы был заниматься Юнга, но тот был любителем приложиться к бутылке и доверие к нему падало… – папа кинул на меня взгляд, поняв, что уходит куда-то не туда, - Но это не важно. Важно, что моряк следил, чтобы корабль не напоролся на мель. – Он улыбнулся и положил руку мне на плечо. – И вот, днями и ночами он только и делал, что наблюдал за водой. И в один момент ему показалось, что и вода стала наблюдать за ним. – Он сделал небольшую паузу.
– И что? И что?
– Моряк думал, что сходил с ума. Он просил себя заменить, но через несколько дней возвращаясь к воде все равно чувствовал, что вода смотрит на него в ответ. Это сводило его с ума. Неделя за неделей, он наблюдал за водой. И однажды ему показалось, что вода запела. И пела она так прекрасно, что он должен был услышать больше.
Отец отвел глаза и посмотрел вдаль, на виднеющийся из окна океан.
– Не выдержав, – папа хлопает в ладоши, и я вздрагиваю от неожиданности, – он по своей воле прыгает за борт! А течение в тех морях было сильное, да воды глубокие. И утащил его океан на дно, чуть не погубив. Очнулся моряк на берегу, да не один. А с прекрасной девой, что сидела нагая у его ног. Моряк потерял дар речи, осматривая деву. Она лишь молчала, улыбалась и смотрела на него.
Он хитро улыбается и щелкает меня по носу.
– Ну не томи!
– Он ощутил знакомый взгляд. Это она была водой, наблюдавшей за ним, дежурившим на корабле. Дева поднесла руки к глазам и сказала: «Я вижу тебя». И моряк повторил ее движения, сказав: «И я вижу тебя.». – Папа сделал паузу улыбаясь.
– И что? И что было дальше?
– Ты же знаешь, – он вновь засмеялся. – Конечно они полюбили друг друга еще тогда, когда она была водой. И встретившись, они не смогли разлучиться. Ради него она покинула океан и осталась с ним на суше.
В гостиную зашла мама, улыбаясь прислонилась к стенке наблюдая за нами. Я, проигнорировав ее приход, спросила папу:
– И что? Что же было дальше? Они до сих пор вместе?
Папа поднимает глаза на маму, и они улыбаются друг другу.
– Они будут вместе всегда.
Открываю глаза, вокруг пустота. Я смотрю в потолок, осознавая какой же я была идиоткой. Все это время буквально все говорило мне о том, что происходит. Все, даже случайно сказанные слова, были намеками на разгадку. Но я так глупо игнорировала это.
Переворачиваюсь на бок, стараясь приглушить катящиеся по щекам слезы. Моя мама одна из чисторожденных. Ее породил океан, а она породила меня. Когда я была в воде, никто не обращал меня. Я умерла и переродилась в ту, кем и должна была быть с самого начала. Я понимала это, я чувствовала. Я должна была догадаться…
Но самое очевидное всегда лежит на поверхности. Шон, что был обращен примерно в одно время со мной никогда имел подобных симптомов как у меня… Боже, какой же я была идиоткой. Как можно было быть такой слепой? Все эти сны, пробуждения на дне… Все было так очевидно.
Я поднимаюсь с кровати и улавливаю в темноте силуэт. Сосредоточившись на зрении, выкручиваю воображаемый тумблер на максимум и с облегчением очень четко вижу Лилая.
– Это ты, – мой голос едва слышен.
– У тебя получилось... Эмилис говорил, что у тебя не получается видеть в темноте, – хоть его лицо и было неподвижно, глаза улыбались.
Игнорируя его фразу, я встаю с кровати и подхожу к окну, открыв ставни нараспашку и вдыхая чистый воздух. Он прав. Это было так легко. Словно пробиться сквозь стену, которой никогда не было.
– Тогда я сама не знала кто я. А сейчас я знаю. – Поворачиваюсь к нему, растягивая губы в улыбке. – я одна из вас.
Он улыбнулся, и я поняла, что он рад тому, что я пришла к этому. Хоть и не сама, но рано или поздно это должно было случиться. Отворачиваюсь к окну, рассматривая океан. По-новому.
– Я знаю, что она где-то там. Значит… – сердце радостно затрепетало, – Я смогу найти ее.
Слышу, что Лилай встал и подошел ко мне со спины. Он его дыхания на моих волосах, по телу пробежали мурашки.
– Это нужно сделать, нам понадобятся все чисторожденные, что мы сможем найти и освободить.
– Зачем? – резко поворачиваюсь к нему и утыкаюсь носом ему в грудь.
Он смотрит на меня сверху вниз. Выражение его лица меняется, явно чувствуется напряжение. Он отводит глаза и тихо говорит:
– Валериа сказала, что в океане что-то происходит. Никто не знает, что это, но кто-то… – он делает паузу и выдохнув, все же с трудом выдавливает, – убивает чисторожденных.