Фигура, медленно идущая ко дну, привлекает мое внимание. Двумя быстрыми гребками доплываю до Робина и хватаю под руки. Даже удивительно, что такой опытный спасатель как он, не смог сгруппироваться правильно, чтобы не отключиться при ударе о воду. Наверное, от испуга или шока.
Я выныриваю и вытаскиваю Робина на поверхность. Волны не дают мне разглядеть в какой стороне берег. На меня нахлынуло странное чувство дежавю. Ситуации повторяются.
Поднявшись на высокую волну замечаю берег и быстрыми уверенными движениями плыву к нему, придерживая Робина над поверхностью. Обрыв плавно переходил в пляж, что облегчало мне задачу. В прошлый раз такой роскоши не было. Ноги касаются дна, и я вытаскиваю Робина на сушу.
Прикладываю пальцы к запястью, пульс есть. Собираюсь провести искусственную вентиляцию лёгких, как замираю, задумавшись нужно ли его спасать? Шин никто не спас. И на ее опознание он не пошел, хотя я уверена, что он знал о том, что она умерла.
Ярость ледяным потоком разливается по венам. Я вижу, как лицо Робина начинает бледнеть, кровь не циркулирует. Если сейчас же не реанимировать его, то он умрет.
«Он заслужил» – шепчет уже знакомый голосок. С прошлого раза, когда я его слышала, он стал намного громче.
В буквальном смысле наблюдаю, как жизнь покидает тело Робина, зрелище так ужасно и одновременно захватывающе, что я замираю. Но лишь на долю секунды. Трясу головой, стряхивая страшные мысли и начинаю реанимацию.
После пары минут моих уверенных действий, Робин закашливается и повернувшись на бок выплевывает фонтан воды. Он жив, но в сознание еще не пришел.
Встаю и отряхиваю с колен песок. Я не дала ему умереть. Этого вполне достаточно. Краем глаза вижу, как Эмилис спускается ко мне.
Резко разворачиваюсь и иду в сторону пляжа. Слыша, как он догоняет меня и поравнявшись переходит на шаг. Бросаю на него раздраженный взгляд. На его груди чернело большое кровавое пятно.
– Тебе не больно?
– С чего бы это?
– У тебя дыра в груди.
Он лишь презрительно усмехнулся и покачал головой.
– Что ты вообще здесь делаешь? – наконец спрашиваю я, спустя несколько минут напряженного молчания.
– Слежу, чтобы ты не наделала глупостей.
– Ты опоздал.
– Я так не думаю.
– Я чуть его не убила, – выдыхаю слова, которые боялась произносить даже про себя и закусываю губу. – Тебе нужно было остановить меня раньше.
– Ты практически отпустила его.
– Но не отпустила, как только я увидела его лицо… – качаю головой. – Не знаю откуда во мне столько жестокости.
Эмилис неопределенно хмыкает и смотрит на начинающее восходить солнце.
– Эта ярость, я никогда ничего подобного не чувствовала, – продолжаю я, игнорируя его недовольный взгляд. – Будто помутнение рассудка.
– Ты в итоге его спасла, – он даже не скрывал, что такой исход событий его совершенно не устроил.
– Зачем тебе его смерть?
– Я думал она нужна тебе.
– Я тоже так думала.
Ускоряю шаг, так как солнце уже прилично осветило пляж. И если кто-то увидит меня в таком виде, да еще и в сопровождении окровавленного Эмилиса…
Мы проходим мимо Досок, вывеска не горела и бар пустовал. Мельком заглядываю в окно, надеясь увидеть Шона, но бар был пуст.
Эмилис заходит за мной в дом. У меня нет сил возмущаться, поэтому я просто падаю на диван и устало прикрываю глаза.
– Можно..? – слышу я, и не открывая глаза киваю.
Слышится шорох одежды и плеск воды, непроизвольно открываю глаза, привлеченная звуком.
Эмилис склонился над раковиной на кухне. Он снял рубашку, намочил ее оттирая кровь с груди. Не могу сдержать удивленный вздох, рассматривая испещренную шрамами спину. Татуировка, что шла от запястий до плеч и спускалась вниз по спине, перекрывала часть из них, но даже так все равно был виден рельеф.
Почувствовав мой взгляд Эмилис повернулся. Татуировка практически полностью покрывала и его грудь, так же испещренную глубокими шрамами, и уходила ниже, сужаясь. Дальше глазеть было просто неприлично, и я отвела взгляд.
– Ты говорил, что татуировка — это клятва, – тихо говорю я.
– Да.
– Но откуда столько шрамов?
– Клятва должна быть исполнена. Я защищал свою семью. – Он отбросил рубашку, и я заметила на груди совсем свежий шрам от пули. По сравнению с остальными, он казался чересчур ничтожным.
– Защищал от кого?
– Тебе лучше не знать. – От его ответа внутри холодеет.