Голый. Поцарапанный. Напуганный. Дрожащий.
Нацепил на себя куртку, которая еле-еле прикрыла голый зад и причинное место и поковылял в сторону Унтер-ден-Линден.
По дороге судорожно думал (ясно думать не мог) о том, где купить брюки. Перебирал в голове знакомые магазины, но их названия путались, исчезали из памяти, оставляя после себя что-то вроде пестрого пара, потом появлялись, но не давали себя прочитать, хихикали и потешались надо мной.
В голове звучал слоган популярного флешмоба: «Сними штаны и иди в метро, ведь ты человек, а не пу-га-ло»…
Перед глазами все мелькало. Пульсировало.
Прохожие казались мне мутантами. Они кривили свои отвратительные лица и показывали на меня пальцами, похожими на обглоданные куриные ножки…
Автомобили ревели, били колесами об асфальт, как кони копытами, гудели, прыгали, как жабы, и норовили раздавить. От них приходилось убегать. Дома скалили на меня огромные каменные зубы… протягивали в мою сторону свои кирпичные руки. Нюхали меня уродливыми ноздрями. Мостовая то и дело разверзалась передо мной глубокими провалами, из которых поднимались языки синеватого пламени. Неоновые рекламы, треща и прыская электрическими искрами, отваливались от фасадов и падали на меня. Фонари и рекламные столбы стартовали, как ракеты, и улетали на околоземную орбиту.
Неожиданно я увидел двух цыганок. Тех самых. И они заметили меня и тут же подскочили… и начали нагло задирать мою куртку… чтобы показать другим прохожим, что под ней ничего нет. Лица их сияли злорадством.
Не помня себя от стыда и гнева, я сбил их с ног и каждую несколько раз ударил ногой по лицу. Видел, как у одной выскочил изо рта зуб, а у другой оторвалась губа…
Заскочил в какой-то магазин одежды…
Искал брюки, ноне нашел… схватил лежащие на прилавке черные женские колготки и с неимоверным трудом натянул их на себя. Подошедшая ко мне миловидная продавщица с двумя розовыми носиками попросила меня пройти в кабинку для примерок…
А со стороны касс ко мне уже бежал, высунув язык, менеджер… бультерьер… захлебывался истеричным лаем. Я выскочил на улицу до того, как он смог схватить меня зубами. Прищемил дверью его длинный лиловый язык, слышал, как он заскулил.
В колготках я немного успокоился. Потому что уже не выглядел полуголым психопатом, сбежавшим из клиники, а походил на одного из берлинских андрогинов, таких тут много… Повернул налево, на Ляйпцигерштрассе. И побежал так быстро, как мог.
Потому что у меня, наконец, появился план. Я решил зайти в Картинную Галерею, погулять по ее просторным залам, полюбоваться на любимые картины и успокоиться. Обдумать все в знакомой и дружественной мне обстановке.
Миновал Потсдамскую площадь с ее безобразными небоскребами и толпами глазеющих туристов, перешел улицу у Городской Библиотеки и направился к главному входу в вестибюль Галереи.
Подошел к кассе.
Там сидела знакомая кассирша, которую я не любил. Злобная высокомерная старуха, красящая волосы в блеклоголубой цвет. Она неприязненно посмотрела на мой берлинский пасс (документ бедняка) и выдала мне длинный бесплатный билетик. Потом сказала: «Вам необходимо пройти дополнительное обследование».
Протянул билет коротышке в униформе (темные брюки, такая же жилетка, белая рубашка, красный галстук). Тот долго и недоуменно смотрел на мои колготки, потом также долго смотрел на куртку. Затем вежливо, но твердо произнес:
— Согласно новым правилам, находиться в Галерее в верхней одежде нельзя. Прошу вас сдать куртку в гардероб или оставить в шлисфахе (запирающийся железный ящик, как на вокзалах). Кроме того, прошу не забывать — вы должны пройти дополнительное обследование!
Снять куртку? У меня же под ней ничего нет. План мой рушился. Попробовал уговорить коротышку.
— Я уважаю ваши правила, но посмотрите, у меня под курткой ничего нет… Только голое тело…
— Это дело частное. У каждого из нас под одеждой голое тело… А в куртках и пальто находится в музейных залах запрещено, понимаете! 3-А-П-Р-Е-Щ-Е-Н-О! Приказ администрации. В связи с опасностью террора.