Гаврило продолжал держать ее за руку.
— Ты все поняла, Наталья? — спросил он, пристально глядя на нее своими карими глазами. — Это чрезвычайно важно для твоей же безопасности…
Сейчас для Натальи важнее всего было то, чтобы Гаврило не догадался, почему она в Сараево.
— Мне все понятно, — сказала она, отходя от него и моля Бога, чтобы посланный за ней офицер не окликнул ее в присутствии Гаврило.
Наталья не стала дожидаться, когда он с ней попрощается.
Ее рука теперь была свободна, и она, быстро отвернувшись, начала медленно пробираться навстречу австрийскому офицеру.
— Что, черт побери, произошло с тобой на базаре? — спросила Катерина позже в их комнате в отеле. — Ты была рядом со мной и вдруг куда-то исчезла.
— Я застряла в толпе, — сказала Наталья, стараясь быть как можно искреннее. — Там такая ужасная толкучка. Я не могла выбраться.
Наталья притворилась, что увлечена выбором платья для обеда.
Встречаясь с Гаврило и его друзьями в «Золотом осетре», она ощущала волнующую дрожь каждый раз, когда ее предупреждали о необходимости хранить тайну. Сейчас ей ужасно хотелось поделиться с Катериной, но она помнила о своем обещании.
— Я выбрала себе сине-лиловое для завтрашнего вечера, — сказала Катерина, глядя на сестру, которая продолжала разглядывать модное платье парижского фасона, одобренное Хельгой. — Завтра предстоит довольно спокойный обед. Не думаю, что папа ожидает от него чего-нибудь особенного. Граф Конрад фон Гетендорф, начальник имперского генерального штаба, тоже будет присутствовать на обеде. Папа говорит, что он отчаянный вояка, предлагавший императору Францу-Иосифу уничтожить Сербию.
Глаза Натальи засверкали патриотическим огнем.
— Пусть только попробует! Это будет подходящий предлог наголову разбить Австрию и освободить Боснию и Герцеговину…
Катерина помрачнела. Вопреки всем ожиданиям ей нравился визит в Боснию и не хотелось портить впечатление напоминаниями о напряженных отношениях между Сербией и Австрией и о трудном положении, в котором оказался отец, представляя сербское правительство на территории, находящейся под габсбургским правлением и в присутствии наследника австрийского трона.
— Давай не будем сейчас говорить об освобождении Боснии, — сказала она, прикрепляя к платью белую розу. — —Нас могут услышать, и у папы будут неприятности.
— А что, если фон Гетендорф или этот гадкий Франц-Фердинанд заговорят на обеде о Боснии? — воинственно не унималась Наталья. — Мне и тогда молчать?
Катерина похолодела от одной только мысли, что может произойти в случае, если Наталье изменит выдержка.
— Ты должна быть нема как рыба. Думаю, никто не станет касаться этой взрывоопасной темы.
Но Катерина ошиблась. Граф Конрад фон Гетендорф почти сразу же ее затронул.
— Вы должны заставить ваше правительство понять, что Габсбургская империя не потерпит славянского национализма как за пределами страны, так и внутри, — раздраженно сказал он ее отцу, когда подали напитки перед обедом.
Катерина вздрогнула и посмотрела на Наталью, чтобы понять, слышала ли та эти слова. К счастью, Наталья была занята разговором с придворной дамой герцогини, и Катерина приняла участие в их беседе.
Поездка на базар, жара и высокая влажность воздуха утомили Наталью. Она снова задумалась над тем, что делал Гаврило в Сараево. Он говорил, что едет в Боснию для какой-то подготовки, и она решила, что эта подготовка означает отработку тактики повстанческих действий в горах Боснии. Затем она вспомнила, что он когда-то посещал университет в Сараево и, вероятно, у него осталось много друзей в городе. Может быть, он не хотел, чтобы она рассказывала об их встрече, потому что вместо выполнения задания он навещал своих друзей?
Объявили, что обед подан, и эрцгерцог с женой направились в роскошную столовую. Наталья печально вздохнула. Предстоял длинный скучный вечер.
Во время продолжительной трапезы Наталья думала, где сейчас Гаврило. Наверное, в такой же кофейне, как «Золотой осетр».
Заказал за весь вечер одну чашку кофе и бурно обсуждает с друзьями корни славянского национализма. Оглядывая комнату с высоким потолком и слушая обрывки скучных разговоров о маневрах и о розах в саду любимой резиденции эрцгерцога, о поместьях и о замках, Наталья страстно желала оказаться в прокуренной кофейне вместе с Гаврило.
Заметив мрачное выражение ее лица, Катерина наклонилась к ней.
— Не унывай, — прошептала она ободряюще. — Надо выдержать еще пару дней. Папе гораздо труднее, чем нам.
На следующее утро эрцгерцог и его окружение снова отправились на маневры, которые проходили в отдаленной горной местности. Единственный, кто не сопровождал эрцгерцога, был Алексий Василович. Несмотря на то что Франц-Фердинанд и граф Гетендорф были удовлетворены неофициальными беседами с представителем правительства Сербии, которая выглядела занозой на теле Габсбургской империи, они считали его присутствие на маневрах австрийской армии нежелательным.
Поскольку Алексий и не ждал приглашения, он отнесся равнодушно к такой дискриминации. В общем, визит проходил намного лучше, чем он предполагал. Несмотря на воинственность фон Гетендорфа, Франц-Фердинанд проявлял в беседах с ним здравый смысл. Если кто-либо и мог решить проблему недовольства славян внутри империи, то только эрцгерцог, и Алексий полагал: чем скорее тот станет императором, тем лучше.