Она выбрала платье из белого шифона и украсила его приколотыми к корсажу бутонами белых оранжерейных роз.
Катерина отправилась в церковь из королевского дворца.
Улицы все еще были полны народу, и быстро распространилась молва о том, что невеста — племянница короля Петра и что она добровольно оставалась в городе во время оккупации, а сейчас выходит замуж за офицера, который командовал воинскими частями, защищавшими город в сентябре и октябре.
Сопровождаемый на всем пути приветственными криками с пожеланиями счастья и любви, ее экипаж катился по изрытым воронками улицам, и лошади с особой осторожностью выбирали путь.
Выйдя из коляски у собора, Катерина увидела строй солдат, застывших в ожидании, чтобы ее приветствовать. Впервые за последние месяцы ружья и пистолеты использовались не для убийства, а давали залп за залпом в воздух, возвещая по старинному обычаю о прибытии невесты.
Никто из членов ее семейства еще не вернулся из Ниша, и Катерина вошла в собор, зная, что единственными гостями на свадьбе будут ее родители и несколько сослуживцев майора. В соборе было почти пусто, и поэтому ей в глаза сразу же бросилось присутствие нежданного гостя.
Он стоял в глубине к ней спиной.
Катерина сжала руку отца. Он говорил, что Макса не будет на церемонии. Он говорил также, что сообщил ему о ее помолвке и о предстоящем обручении со Злариным и Макс воспринял новость с завидным мужеством.
Она отвела взгляд от его затылка и посмотрела туда, где ее ждал майор. Он тоже стоял к ней спиной. Внезапно ее охватило необычайное волнение, с которым она все время боролась, узнав, что свадьба будет скоропалительной. Катерина споткнулась, едва дыша, и только твердая рука отца удержала ее от падения.
Макс повернул голову и посмотрел прямо на нее. Когда их глаза встретились, она вдруг увидела за внешней грубостью и бесцеремонностью его явную робость и застенчивость. Катерина подумала о том, почему она раньше этого не замечала. А вот мать сумела разглядеть в нем эти черты в тот вечер, когда он заехал с ними попрощаться. Макс вдруг перестал казаться Катерине странным и отталкивающим. Напротив, он выглядел таким родным, внушал уверенность и спокойствие.
Она отвела от него взгляд и посмотрела на своего будущего мужа. Тот по-прежнему стоял к ней спиной, прямой как шомпол и совершенно чужой.
Катерина подходила к нему все ближе и ближе, и ей впервые пришло в голову, что, возможно, она совершает сейчас самую большую ошибку в своей жизни, чреватую неожиданными последствиями.
Глава 14
Наталья никогда так не скучала по матери и не нуждалась в ее присутствии, как во время беременности. Она не представляла себе, что ее ждет и как надо себя вести. Никто не подготовил ее к будущим родам. Когда она обратилась за советом к врачу, тот сказал, что обо всем позаботится сам, а ей всего лишь надо быть просто «хорошей девочкой». Никакой пользы из разговора с ним она не извлекла. Мысленно Наталья предполагала, что вполне могла бы поговорить о своих страхах со свекровью, но в действительности не решалась даже подойти к ней. Диана почти все время проводила в госпитале, и от нее тоже было мало проку.
— Раненые солдаты не рожают детей, — говорила она прагматично. — Все, что я знаю, — при этом требуется много горячей воды и полотенец.
— Зачем, черт побери? — спрашивала Наталья, и ее замешательство усиливалось. — Я не собираюсь принимать ванну во время родов, а ребенок тоже не нуждается в большом количестве воды. Вероятно, достаточно будет большого таза.
Диана, знавшая о тазах еще меньше, чем об акушерстве, ободряюще сказала:
— Не стоит беспокоиться Придет время, и ребенок родится, как это обычно бывает, вот и все.
Лежа в специально приготовленной комнате и в течение трех часов корчась от боли, Наталья поняла, что Диана была большой оптимисткой. Возможно, другие дети рождаются на свет легко, но только не ее ребенок.
— Сколько все это продлится? — спросила она акушерку. — Я мучаюсь уже три часа. Разве этого недостаточно, чтобы ребенок появился на свет?
— Три часа — это не время, миссис Филдинг, — сказала акушерка усмехаясь. — Наблюдающий вас врач ушел, значит, до родов еще далеко.
— Ушел? — Наталья забыла про схватки и нестерпимую боль в нижней части спины. Она приподнялась на подушках. — Что значит ушел? Он ведь не покинул этот дом, не так ли?
Акушерка улыбнулась еще шире. Молодые матери всегда требуют к себе повышенного внимания, а эта вообще думает, что от ее постели никто не должен отходить.
— Доктора очень занятые люди, миссис Филдинг, — спокойно сказала она, приготавливая ножницы, мыло и прочие принадлежности к возможному приходу врача. — А сейчас особенно, когда так много раненых. Вам надо отдохнуть и собраться с силами.
Наталья с ужасом посмотрела на нее. Собраться с силами?
О Боже, для чего? Если это еще не роды, то что же тогда ей еще предстоит?
В течение последующих двух часов она мысленно обвиняла в своих страданиях всех на свете. В первую очередь Джулиана, сделавшего ее беременной; его мать, не обеспечившую ей врача, который мог бы хоть немного ускорить процесс; своего отца, настоявшего на том, чтобы она покинула Белград, и убедившего ее, что для этого лучше всего выйти замуж за Джулиана; Гаврило, из-за которого она вынуждена была уехать из родного города; Катерину, не удержавшую ее от встречи с ним в «Золотом осетре».
— Мы с вами, миссис Филдинг, — сказал доктор ободряюще, в то время как она тужилась и тужилась, тяжело дыша.
Наталья была рада это слышать. Больше она никогда в жизни не станет рожать. Какая ужасная боль и какой униженной она себя чувствовала, вынашивая ребенка.