Все это сложно. Там на вокзале, до того, как увидел ее практически голую после душа, я был уверен, что никакая сила меня не заставит думать о ней, как о девушке. Красивой, надо сказать, девушке. Но с каждой минутой, что она живет в моем доме, игнорировать навязчивые мысли становится все труднее, а срок ее проживания, пока неизвестен. Сколько я так выдержу? Непонятно.
Вероника полная противоположность своей тети. Вот абсолютно. Начиная с внешности, заканчивая манерой общения и поведения. А после того, как она сказала мне, что поступила в театральный колледж, так вообще не вижу никакого сходства. Не то чтобы оно должно быть, просто насколько мне известно, Веру воспитала бабушка, а зная, какой предвзятой в профессиях, может быть моя бывшая теща, удивлен.
Елизавета Матвеевна всегда очень гордилась своей младшей дочерью. Кажется, все соседи вокруг знали, что Аня поступила в столице на юридический, что была лучшая на курсе, и что после выпуска нашла себя в прокуратуре. Ее мечтой было стать генеральным прокурором, и я думаю, что с ее характером и амбициями, были бы все шансы. Но, к сожалению, мы никогда уже этого не узнаем, ведь ее нет.
Мы познакомились с женой на первом курсе, и я тут же влюбился. С первого дня мы были вместе, у нас были общие цели, мы говорили, казалось бы, на одном языке и сами не заметили, как привязались.
Не знаю, почему решил на ней тогда жениться, понятное дело, что сначала у нас была дикая страсть, мы и дня прожить друг без друга не могли, но с каждым годом, вплоть до ее смерти, отношения в браке портились с каждым днем. Страсть поутихла, на нежность и любовь не было времени, а потом мы стали отдаляться.
Аня не хотела семьи, как таковой, ей это было не интересно, а о декрете вообще речи не шло. Она бы не смогла пожертвовать карьерой, ради ребенка, особенно, когда все силы были пущены на ее будущее. А я хотел детей. До сих пор хочу, да вот только моей жены нет больше.
Я знаю, что своей теще никогда не нравился, она всегда думала, что я не подхожу ее дочери, а с учетом того, что всего добивался сам, не верила, что смогу дать Ане ту жизнь, которую она заслуживала.
Ну, а когда Аня умерла, в меня полетели обвинения: не успел, не понял, не смог ее спасти. Это все верно. Мне нужно было запретить жене работать, запретить не ввязываться в такие дела, из которых не было выхода, но Аня меня не слушала, заверяла, что все будет хорошо. А теща, даже не подозревала, что ее дочь была танком, и если она что-то задумывала, то не останавливалась, пока не доходила до конца.
Я долго живу со своей болью, даже после того, как мы уже стали просто соседями по квартире, я был все равно близок к ней. Я ее любил. Потребовалось много времени, чтобы вернуть свою жизнь, чтобы не жить одними воспоминаниями и не винить во всем себя.
Что уже говорить, если дошел до такой стадии, когда уже обратился к специалистам. Мой психотерапевт как-то посоветовала писать жене письма, где я бы смог изливать свою боль на бумагу. Я сначала не верил в этот способ, пока в один день, когда уже физически начал ощущать, как разрывается сердце, не взял ручку и лист бумаги, и не написал свое первое «привет».
В начале, я высказывался на счет всего, выплескивал свое горе, включая то, что Аня меня не послушала, и ее убили из-за чрезмерного чувства собственного превосходства. Когда пошли первые сдвиги, и боль поутихла, начал писать обо всем, чего бы она не могла знать, например, как у меня дела, как прошел день, с кем я познакомился и как успехи на работе. Обо всем, что приходило в голову. Очень легко писать, когда не ждешь ответа, когда она не может никак прокомментировать любое событие в моей жизни. Этих писем уже больше сотни, но рука не поднимается их выбросить или сжечь. Я храню каждое, но никогда их не перечитываю. Написав очередное, просто закрываю письмо в конверт и кладу в ящик стола.
Сегодня, я написал жене о Вере.
Глава 6
Привет!
Давно я тебе не писал, сомневаюсь, что ты особо заметила. Наверняка ты как обычно занята, даже на том свете, но, я все равно продолжаю верить, что ты меня слышишь, просто не можешь ответить.