- Ладно мам, ты прости, мне нужно идти заниматься, - продолжаю свое вранье, в которое она всегда верит. – Созвонимся на неделе.
- Хорошо, только ты не тяни и скажи Никите…
Не дождавшись пока она договорит, нажимаю отбой. Хватит на сегодня душевных разговоров, день был какой-то бессмысленно долгий. Я даже не представляю, о чем с Никитой говорить, чтобы не выглядеть глупой, а тут посвятить его в мои проблемы. Интересно, что он подумает обо мне? Как к этому отнесется? Все-таки он представитель закона, при чем его должность подразумевает наказывать любого, кто посягнет на этот самый закон, так, на что я могу надеяться?
Расстроившись еще больше, я понимаю, что надо отвлечься. Нужна хоть капля приятных эмоций, и тут мой взгляд опускается на бассейн. Голубенькая водичка так и манит и мне кажется, что я готова прямо сейчас сбросить футболку и нырнуть с головой в него. Это именно то, что сделает меня счастливой, хотя бы на время, а все остальное не важно.
Голышом купаться я не рискнула, ведь прекрасно помню слова Никиты, да и соседям наверняка не придется по вкусу мой топлес, а я уже молчу за хозяина дома. Поэтому достав купальник из чемодана, я, не теряя ни минуты, быстренько нырнула в эту прекрасную водичку. У меня есть минимум часа три, чтобы поплавать и позагорать, чтобы никого не ставить в неловкое положение. Никита видимо чувствует какую-то родственную связь, и не переживет, если еще раз увидит мою фигуру с минимальным количеством одежды. Боюсь, он тогда вообще домой приезжать не будет, а как я тогда найду к нему подход, если он окончательно убедится в моем эксгибиционизме? Нужно успеть, пока он не вернулся.
Хорошенько наплававшись, свободно выдыхаю. Мне этого не хватало. Спокойствия. И физической активности. Дома я бегала по утрам, а тут даже не представляю, как это делать, боясь заблудиться в этих улочках с красивыми домиками.
Но как только я ложусь на шезлонг, понимаю, что спокойствие очень сомнительное понятие, можно даже назвать его хрупким, как хрусталь. Передо мной сразу выросла женская фигура, от которой просто несло агрессией и все спокойствие разбилось вдребезги.
- Ты кто вообще такая? – орет на меня женщина, упирая руки в боки.
Я от неожиданности даже не могу сообразить, что происходит? Может это чужой двор? Смотрю тут же на дом, понимая, что ошибки быть не может, я по крайней мере, в том же дворе, где была. Но, что тогда от меня хочет эта женщина?
- Простите? – откашливаюсь. – Я Вера, а вы кто?
- Какая еще к черту Вера? - незнакомка злится еще больше, и мне становится реально страшно.
Такая фигуристая мадам, что запросто может утопить меня в этом бассейне, но я просто не представляю, как объяснить ей, какая я Вера? Обычная. Какой еще я могу быть?
- Где Никита? Что все это значит? – ее глаза бегают по двору.
И тут мне становится ясно. Судя по ее реакции и злости, передо мной никто иная, как Виола – соседка Резника.
Класс. С такими соседями, и доберманов во дворе не нужно.
Глава 9
Никита
Я не хочу ехать домой. Точнее, очень хочу, меня туда словно магнитом тянет, но здравый смысл подсказывает, что ехать категорически не стоит, ведь там Вера.
Я думал о ней весь день, даже работа и болтовня Смирнова никак не могли стопроцентно переключить мои мысли от этой девчонки, к моей жизни. Что вообще происходит? Почему я вообще о ней думаю? Ну, подумаешь, красивая девочка: молодая, фигуристами, с длинными белыми волосами и яркими, как летнее небо глазами. Неужели я не могу просто к ней относиться, как к родственнице? Хотя, какие мы к чертям родственники? Меня вообще не должно ничего волновать, что касается Веры и ее семьи. Тогда почему я не могу перестать думать, что нужен ей? Что она в моей жизни появилась не просто так?
Ладно. Стоит все же поехать домой и начать говорить, засунув свои желания подальше в задницу. Вряд ли молоденькая Вера разделяет моих эмоций, такое просто не укладывается в голове.
Пятнадцать лет разницы, это не шутки, нахрен я ей вообще сдался? Она наверняка, сидит дома и не понимает, почему я веду себя как идиот, когда мы могли бы быть друзьями и нормально общаться. Ее потухшие глаза утром, навсегда врезались в мою память. Стрельцова расстроилась, что я ее избегаю, у нее же здесь кроме меня нет никого, а оказаться в чужом доме, в новых условиях, на пороге взрослой жизни – не сладко. Своим поведением, я делаю только хуже. Из нас двоих, взрослый я, поэтому пора и вести себя соответственно. Дать ей понять, что я ей не враг. Простой добрый дядя, готовый помочь родственнице жены.