- Выпей вина! - хрипло командует он.
Я с удовольствием пью терпкий, немного тягучий напиток. Мужчина отнимает у меня бокал и льёт остатки в ложбинку между моих грудей. Ощущения - чистый кайф! Тем более, его руки снова начинают двигаться и повторяют движение струек, стекающих с груди мне на живот и ниже, и остановившись в точке G, начинают требовательно её ласкать, осторожно растирая вино. Мой полустон-полувскрик производит на него впечатление - его пальцы проникают внутрь и методично исследуют всё, к чему прикасаются, ускоряя темп ласк. Я сама начинаю двигаться, запрокинув голову, прижимаясь затылком к его плечу, а ягодицами - к восставшему “жезлу”... Александр отщипывает от виноградной грозди ягоду и, сжав её пальцами так, чтобы она лопнула, прижимает её к моим губам и размазывает по ним сок. Облизываю губы и его пальцы. Ощущения настолько сильные, что я уже не понимаю - на что больше реагирую: на пальцы на губах или внутри меня. Мужчина целует меня в шею, щекоча щетиной плечо над ключицей, сжимает между пальцами клитор и шепчет:
- Давай!
И, как по его команде, ощущаю себя внутри метеорного потока Персеид и вижу “небо в алмазах”...
- Вкусно?
- Что? - я поднимаю глаза. Александр сидит напротив меня, сложив руки на груди. Я держу в руке кубок с вином и виноградную ягоду. Встряхиваю головой, отгоняя наваждение. - Что это было?
- Что? - он всё так же не сводит с меня глаз. Лицо непроницаемое, но в глазах искрится серебряный огонь... и ожидание.
- У меня галлюцинации, кажется… - чтобы не встречаться с ним взглядом, начинаю разглядывать принесённые им блюда, пододвигаю к себе одну из керамических чашек. Заглядываю в неё - похоже на овощное рагу. Приборов нет. Отламываю кусок лепёшки типа питы, и макнув её в посудину, откусываю кусочек. В голове ураган мыслей: как?! Как объяснить то, что со мной происходит? Я же испытала самый сумасшедший оргазм за всю мою жизнь! От его взгляда, что ли? С первой минуты, как я очнулась на берегу моря под зелёным солнцем, вокруг меня происходит что-то не поддающееся логическому объяснению. Решаю ещё раз попытаться выяснить что-нибудь, что вернёт мне странно пропадающую память. Блин! Азбука Морзе какая-то: точка - помню, тире - не помню! - точка, точка, точка - тире - не помню… Я помню, кажется, всё, кроме того, что касается меня. Да, кстати, а как я всё-таки выгляжу? Ноги - красивые, да, и в целом, я, кажется, очень даже стройная - во всяком случае, под его руками я такой себя ощущала, волосы - длинные, волнистые, каштановые с рыжеватым отливом - локоны лежат на груди, а остальное? Есть здесь где-нибудь зеркала? С золотой амальгамой, пожалуйста!
- Где я всё-таки?
- В моей усадьбе.
Не успела больше ничего спросить - из тёмной аллеи бесшумно вышел здоровенный рыжебородый дядька в каком-то древнем одеянии, подпоясанный широким кожаным ремнём, на котором висело сразу несколько ножен, в кожаных сандалиях, ремешками оплетающими мощные ноги почти до колен. Прям парк “Викинг” какой-то! Он припал перед Александром на колено и, метнув в мою сторону настороженный взгляд, произнёс:
- Василевс! К бухте идут два корабля. Без флагов и огней. Это не греки.
Александр быстро поднялся, скомандовал изменившимся голосом:
- Собирай людей! - затем повернулся ко мне. - Поешь и иди в дом. Тебе покажут покои.
А мне хватило одной фразы бородача, чтобы я вспомнила:
- Василина. Меня зовут Василина. А прабабушка у меня была гречанкой… - вскочив, шагнула к нему.
Александр неожиданно громко рассмеялся, запрокинув голову. И скомандовал куда-то в темноту сзади меня:
- Охраняйте её!
Я оглянулась и увидела ещё двоих из ниоткуда взявшихся мужчин в такой же одежде и с такими же бородами, как рыжебородый. Те тоже попадали на одно колено и склонились перед Александром.
"Василевс? Царь? Греки? Да блин, в какую я реконструкцию попала?!"
Видимо, оценив ошарашенное выражение моего лица, вссилевс задержался ещё на несколько мгновений, протянув ко мне руку, пропустил сквозь пальцы прядь моих волос, ведя при этом костяшками пальцев от ключицы к груди, затем провёл ими же по ткани рубашки, натянувшейся над мгновенно затвердевшим соском, кончиками пальцев второй руки погладил меня по щеке, шепнул одними губами: "Жди!" и, перебросив через плечо невесть откуда взявшуюся мантию, исчез в полумраке сада. Я снова плюхнулась на скамейку, сердце трепыхалось от избытка чувств. Повернулась к своим стражам, которые теперь стояли по бокам от входа в беседку, спросила неуверенно:
- Он ведь скоро вернётся?
Оба мужчины проигнорировали мой вопрос, как будто я говорила не с ними, или не на их языке.