— Долгая история, — вздохнув, сказала девушка.
— Надеюсь, что она будет рассказана когда-то, — понимающе кивнул шеф.
— Девочка моя, что же ты умеешь делать? — спросил Поль.
— Что скажете, то и буду, — сказала Айка.
— Тогда становись на нарезку. Эту морковку нужно превратить в маленький кубик, будто она и была им. Понятно?
— Предельно ясно, — кивнула Айка.
— Тогда приступай! — сказав, хлопнул двумя руками Поль.
До поздней ночи Айка нарезала морковку. С каждой — это получалось всё лучше и лучше. Не обращая внимания на всех вокруг, она сконцентрировалась на своей работе. Когда уже все приготовления были закончены, Поль отправил всех спать, оставив Айку. Они вместе стали мыть посуду, она рассказала, как попала сюда, про своих родителей. Поль рассказал про себя. Под личные истории посуда мылась быстро. Шеф накормил девушку остатками еды со стола и поел сам, а потом они отправились каждый по своей комнате.
Айка даже не помнила, как уснула — будто легла и сразу же впала в крепкий сон.
Глава 8
Когда запыханный Аллу забежал в дом, то он сразу бросился к шкафу. Его лицо было бледным, при этом на лбу выступали капельки пота, которые мужчина вытирал грязным рукавом рубашки. Достав из шкафа большую серую сумку, глава семейства стал без разбора забрасывать туда свои вещи. От волнения и страха он не замечал ничего вокруг себя — ему казалось, что до сих пор за ним гонятся орки. Так Аллу и не заметил свою жену, сидевшую в углу комнаты с ружьём в руках. Она молча смотрела на всё происходящее. На лице Дины не было никаких эмоций — она ждала, когда муж обратит на неё внимание.
Собрав свою одежду, Аллу стал бегать по комнате в поисках драгоценных вещей, которые не помешало бы взять с собой наверх. Его взгляд пал на шкатулку, стоящую на прикроватной тумбе жены. Эта шкатулка была выполнена из чистого золота и передавалась от матери дочери, когда та выходила замуж. Выбросив из неё браслеты из янтаря, которые сделала Айка для матери, Аллу закинул её в сумку и собрался уходить. Как наконец он увидел наблюдавшую за ним Дину. От удивления открыв рот, мужчина не мог сделать и шага.
Все эти годы любящая и заботящаяся о семействе мать и жена выстрелила Аллу прямо в живот, а за этим выстрелом последовал второй, третий, четвёртый…
Когда семья Войков вынуждена была уехать на окраины, чтобы начать новую жизнь вдалеке от города, то отец и мать Аллу активно помогали. Элис и Самм, разобрав свой гостиный домик, привозили своему сыну материалы для постройки дома для невестки и внучки. Бабушка Элис готовила еду, так как поначалу семья Войков ютилась в палатке — кроме спальных мешков и друг друга у них не было ничего.
Каждое утро мать Аллу привозила еду, она вставала на два часа раньше обычного и всё время проводила на кухне. Но однажды женщина решила немного дать себе отдохнуть, приготовив простое блюдо, которое часто было на столе в их семье. Элис с вечера добавила в миску к овсяным хлопьям чуть-чуть молока и закинула туда горсть порезанной кураги, сахара, соли и немного корицы. Сформировав лепёшки, она отправила их в духовку подсыхать. Этому рецепту Элис научила её мать, которая путешествовала по разным странам — никто в Олге такое не готовил. Местные жители обычно ели много картофеля с другими овощами, пекли пироги с ягодами и рыбой, а вместо чая и кофе предпочитали свежевыжатые соки.
Когда же заботливая бабушка привезла эти лепёшки с курагой на окраину, то не могла понять, почему выражение лица Дины сделалось таким задумчивым и грустным одновременно. После смерти родителей невестки Элис как могла её оберегала, старалась хоть как-то заменить мать.
— Чего такая грустная? Всё наладится: и дом построите, и Айку вырастите. Не переживай, я помогу! — поглаживая плечо Дины, сказала Элис.
— Аллу, иди попробуй лепёшки, получились по вкусу прям такие же, как я тебе на учёбу с собой делала! — прокричала Элис сыну.
В тот момент Дина всё поняла. И так стало больно в груди — то ли от предательства, то ли от мысли, что она прожила свою жизнь не так, как хотела. Женщина потратила время зря: у неё ведь было всё — красота, ум, талант. Она мечтала об учёбе, а стала заложницей дома и быта. Дина сильно любила свою дочь, но семейные хлопоты были не для неё — они её тяготили. Каждый раз, ложась спать, она как в юношестве всё мечтала о другой жизни, пока не впадала в глубокий сон. Но самым страшным Дина считала то, что она уже ничего не сможет изменить или исправить.