Окинула взглядом надравшихся участников «совещания», вспомнила утративших человеческий облик солдат, безмозглыми куклами шатавшихся по городу, а то и вовсе валявшихся на песчаных улицах Сен-Хуана. Пьяных настолько, что могли лишь бессвязно мычать. Многие даже штаны для отправления естественных нужд не снимали, так и валялись, смердя на раскаленном песке.
Нет, надо бежать. Но куда? Пятеро моряков ждут у дверей, но что они могут, если какая-то шайка ополоумевших героев решится развлечься с очередной бабой? И ведь этой скотине будет плевать, что перед ними графиня. Сегодня — точно плевать!
Что? Боже, что несет этот пьяный кретин!
Что⁈
На улице раздались выстрелы. Слишком частые для пьяной толпы, слишком слаженные. Звон клинков. Да что происходит?
Кто-то из капитанов, еще сохранивших остатки ума, поднялся, схватился за оружие. Поздно!
Двери в зал совещания распахнулись, ворвались бойцы в типичных кастильских кирасах и шлемах.
— Всем бросить оружие!
Три выстрела в упор швырнули на землю непонятливых.
— Оружие бросить, я сказал! Адель, а ты что тут делаешь?
За день до этого
Армада Аверья Флота легла в дрейф в пятидесяти милях южнее Сен-Хуана.
В кают-компании флагманского корабля директор-генерал маркиз да ла Аламеда проводил военный совет.
— Господа, мы готовы. Как только корабли островитян откроют огонь по форту, мы поднимем паруса.
— Не совсем так, ваша светлость. — прервал маркиза барон де Линьола. — О начале штурма города мы узнаем не ранее чем через три часа. Еще столько же потребуется времени для подхода к Сен-Хуану. Боюсь, к тому времени город уже будет захвачен.
Да ла Аламеда резко повернулся к барону и неторопливо, предельно тщательно выговаривая слова, ответил.
— Да. И именно вас будут благодарить несчастные горожане за все то, что им придется пережить. Позвольте напомнить, что флот предлагал перехватить противника в море. Только подумайте, сколько людей остались бы живы, если бы не ваш начальник.
Вот так, я — благородный человек, заботящийся о подданных короны. Это только политикам нужна кровь мирных жителей для самооправдания. Чтобы самим получить право на такие же грабежи и убийства. Не в первый раз и, разумеется, не в последний. А ведь ему, директор-генералу, война тоже выгодна, свою долю с захваченного он обязательно получит, но зачем об этом говорить?
— Не будем спорить, — де Линьола примиряюще поднял руки, — мы все здесь выполняем приказ. Я хотел лишь сказать, что нам следует принять меры для захвата руководителей этого пиратского рейда, чтобы доставить их в Сантьяго для справедливого и публичного суда.
Продолжая игру, моряк скривил губы.
— Или для торговли. Не сомневаюсь, что политиканы постараются выжать из своих имперских коллег немало, имея на руках такой товар.
— Для нашей страны, — де Линьола остался предельно спокоен, словно речь шла об обсуждении меню для небольшой вечеринки. — Возможно, вы и правы, но этот товар нам всем действительно нужен. И потом, ваша светлость, я ведь не спорю, а озвучиваю прямой приказ губернатора. Прошу ознакомиться.
Он достал из лежавшей перед ним тоненькой папки конверт, опечатанный большой сургучной печатью, и передал директор-генералу. Тот не стал ломать сургуч, резким движением грубо надорвал конверт и внимательно прочитал вложенный лист.
— Хм… То есть кто-то начнет воевать раньше. Рота пехотинцев, насколько я понимаю, должна отправиться к Сен-Хуану прямо сейчас. Они, согласно вот этому приказу, — моряк бросил лист на стол и крепко прихлопнул его ладонью, — будут обязаны захватить кого-то где-то там, в городе, полностью контролируемом островитянами. Но кого и где? Вы понимаете, что у них нет шансов? Я должен послать их на смерть. Причем смерть бесполезную.
Именно так! Доблестный капитан заботится о своих подчиненных прямо как отец родной. Или заранее страхуется на случай провала, но об этом присутствующие могут только догадываться.
— Ваша светлость, в приказе сказано, что в город отправится конкретная рота, прошедшая специальную подготовку. Там каждый точно знает что и как он должен делать.
И, словно угадав возражения моряка, поспешно продолжил:
— А на случай возможных неожиданностей командовать этой операцией буду я лично. Прошу дать соответствующее распоряжение ее командиру.
Да ла Аламеда оценил ситуацию мгновенно, но, как и положено мудрому командиру, изобразил долгие и тяжелые размышления. Хотя все очевидно — разведка это все придумала, но она же и берет на себя всю ответственность. Получится — он герой, нет — они виноваты, чего еще желать? Но надо же показать сомнения, которые, в случае чего, подтвердят все присутствующие.