Навевали тоску и черные наличники, которые в былые времена рачительные хозяева чистили и красили каждую весну, и крыши, как и в деревнях, покрытые темной, изрядно подгнившей соломой.
Спаситель и его присные, как же отличался сейчас этот город от прежнего, оставшегося в памяти самым светлым и самым веселым, покинутый пусть и в поисках лучшей доли, но все равно с сожалением.
Да какой там город! Так, обычный городишко, но он не шел ни в какое сравнение с такими же в той же Зеландии, Галлии или Кастилии. Да что там, в далеких Чайне или Сиаме эдакое убожество надо было еще поискать.
Лишь в самом центре копыта зацокали по брусчатке и тут же экипаж остановился.
Около двухэтажного дома, такого же угрюмого, как и остальные. Разве что покрупнее других, да на темной двери намалевана частью выцветшая, частью съеденная частыми дождями и редкими снегопадами птица. Понятно, что летящая, но породы совершенно неузнаваемой.
Знакомый дом, запомнившийся светлым в летних солнечных лучах — таверна «Парящая чайка». Знаковое место, где впервые вырвавшийся из-под родительского присмотра юный Эймон надрался, как старый боцман. На спор, со старшим сыном трактирщика.
— Значит, говоришь, Пэдди здесь живет? — Расплатившись, Линч легко скинул с повозки невеликий багаж.
— Нет, такого я не говорил, — просипел возница. — Но искать его лучше здесь. Если сейчас его и нет, так скоро появится, будьте уверены, добрый господин из септа Линчей. Прощайте, удачи вам. Думаю, сейчас удача всем нам не помешает.
И под цокот копыт, вскоре сменившийся хлюпаньем в лужах, скрипучая повозка потащилась назад в сторону Дублина. Получивший щедрую плату извозчик ждать в Дрогеде попутных пассажиров посчитал делом безнадежным.
Его пассажир подхватил чемоданы и уверенно вошел в таверну.
Глава 11
М-да… В той же Зеландии за подобное эту забегаловку закрыли бы сразу после открытия. Навсегда, да еще и хозяина бы высекли на площади, прилюдно, чтоб другим неповадно было оскорблять горожан эдаким непотребством. Да что Зеландия, в той же Чайне в опиумных курильнях на самых дальних задворках самых зачуханных портов порядка было побольше.
Объедки на полу, залитые прокисшим пивом столы, за которые невозможно было сесть, не изгваздав рукава. Да и штаны, надо сказать, потому что лавки тоже, кажется, никто и никогда не протирал.
Сумрак едва-едва разбавлялся светом из затянутого чем-то мутным окна и тусклым огнем закопченной лампы, с кухни тянуло горьким запахом пережаренного мяса и подгоревшего хлеба, чадящий камин давал больше дыма, чем тепла. Родина, прости господи.
Темные силуэты дюжины посетителей. Кто такие? В этой полутьме с трудом женщину от мужчины отличишь, куда уж тут лица разглядывать.
Странно, из той давней эпической пьянки с сыном трактирщика запомнилось именно бьющее сквозь оконное стекло яркое солнце. И, конечно, страшная рожа самого хозяина, вытащившего в лоскуты пьяных пацанов на задний двор, чтобы проспались и не оскорбляли своим гнусным видом достойных горожан.
Кстати, вон там, за едва просматривающейся стойкой, не он ли? Ну-ка, пристроим багаж в углу, да и подойдем, поздороваемся. Интересно, вспомнит ли?
— Здравствуйте, мастер Эддан. Не признали? — спросил на кельтском.
Косматый широкоплечий трактирщик в светлом, возможно даже относительно белом, фартуке присмотрелся, пожал плечами.
— Нет, господин приезжий, извините, не узнаю. Приходилось бывать в наших краях?
Моряк улыбнулся щербатой после давнишнего абордажа улыбкой.
— Я Эймон. Эймон Линч из Таллиоллена. Помните, я дружил с вашим Киэном. Давно, правда.
Трактирщик опустил взгляд, провел широкой ладонью по лицу, словно смывая с него грязь, тяжело вздохнул.
— Действительно, давно это было. Слишком давно, если старый приятель меня с папой перепутал. Нет его, уж три года как нет.
Киэн⁈ Но… Линч внимательно всмотрелся…
Те же длинные волосы, что и у отца, широкое лобастое лицо, тяжелая, будто выкованная суровым кузнецом челюсть, тот же по-детски задорно вздернутый нос. Да, в полумраке их легко перепутать, но взгляд! Не уверенный взгляд молодого мужчины, а по-стариковски угрюмый, можно сказать тоскливый.
— Рад видеть! — Линч протянул через стойку руку. — И прими соболезнования. Пинок старины Эддана я вспоминаю до сих пор. Каждый раз, когда собираюсь напиться. Очень, понимаешь, сдерживает. Помнишь? На что мы тогда поспорили?
Собеседник сдержано кивнул.
— Кто вечером будет танцевать с Уной Каллен. В результате до танцев так и не дошли. Давно это было. — Киэн взял со стойки оставленную кем-то пустую кружку, ополоснул и начал протирать полотенцем. Как-то суетливо, слишком тщательно. — Нет уже ни папы, ни Уны. Да и наша «Чайка» уже не та, если ты не заметил. Портер хочешь? Потин и портер — это, пожалуй, единственное, что осталось прежним с того времени.